Святитель Лука оказался победителем в смертель­ной схватке. И в этом, несомненно, ему помог Господь наш Иисус Христос.  

Потерпев фиаско со своим почти двухнедельным кон­вейером, меня возвратили в подвал ГПУ. Я был совершенно обессилен голодовкой и конвейером, и, когда нас выпустили в уборную, я упал в обморок на грязный и мокрый пол. В камеру меня принесли на руках. На другой день меня пере­везли в «черном вороне» в центральную областную тюрь­му. В ней я пробыл около восьми месяцев в очень тяжелых условиях. Большая камера наша была до отказа наполнена заключенными, которые лежали на трехэтажных нарах и на каменном полу в промежутках между ними. К пара­ше, стоявшей у входной двери, я должен был пробираться по ночам через всю камеру между лежавшими на полу людь­ми, спотыкаясь и падая на них. Передачи были запрещены, и нас кормили крайне плохо. До сих пор помню обед в праз­дник Благовещения Пресвятой Богородицы, состоявший из большого чана горячей воды, в которой было разболтано очень немного гречневой каши. Не помню, по какому поводу я попал в тюремную больницу.

Фактически остаток де­кабря 1937 года он провел в тюремной больнице. Чекис­ты в это время оформили уголовное дело на епископа Луку и группу священников и отправили в Москву на утверждение. Однако московские начальники сочли, что не все еще выжато из непокорного иерарха и повелели провести доследование. Поэтому 10 февраля 1938 года, когда материалы уголовного дела вернулись из Москвы в Ташкент, следователь Кириллов подготовил Постанов­ление о выделении из дела № 4335 в отдельное уголов­ное производство материалы в отношении В.Ф. Войно-Ясенеикого.   «Утверждаю» Врид. нач. 4-то отдела УГБ НКВД Уз. Лейтенант государственной безопасности  Матвеев 10 февраля 1938 года Постановление о выделении материалов г. Ташкент, 1938 года, февраля 10 дня. Я, оперуполномоченный 4-го отдела УГБ НКВД Уз.ССР Кириллов, рассмотрев следственное дело № 4335 по обвинению: Шипулина Бориса Павловича — архиепископа среднеазиатской и ташкентской епархии; Багрянского Венедикта Васильевича – священника кладбищенской церкви в г. Ташкенте; Войно-Ясенецкого Валентина Феликсовича — профессора-хирурга, — он же епис­коп Лука; Середа Ивана Адамовича — дьякона кладбищенской Церкви в г. Ташкенте по ст.ст. 57-1.62, 66 ч. 2 УК Уз.ССР и прини­мая во внимание, что дело в части обвиняемого Войно-Ясенецкого подлежит слушанию в Военном Трибунале САВО. Постановил: Материалами следствия в части обвиняемого Войно-Ясенецкого Валентина Феликсовича выделить из общего следственно­го дела № 4335 в отдельное следственное дело и направить его на рассмотрение Военного Трибунала САВО. Оперуполномоченный 4-го отдела УГБ НКВД Уз.ССР  Кириллов  «Согласен» Пом. нач. 4-го отдела УГБ НКВД Уз. Ст. лейтенант госбезопасности  Лацис   23 февраля 1938 года, несмотря на учрежденный со­ветской властью праздник День Красной Армии, чекисты работали. Они решили повторить пытку конвейером и вызвали епископа Луку на допрос. Допрос велся вокруг политических убеждений обвиняемого и его отно­шения к советской власти. К сожалению, я забыл многое пережитое в областной тюрьме. Помню только, что меня привозили на новые доп­росы в ГПУ и усиленно добивались признания в каком-то шпионаже. Был повторен допрос конвейером, при кото­ром однажды проводивший его чекист заснул. Вошел на­чальник секретного отдела и разбудил его. Попавший в беду чекист, прежде всегда очень вежливый со мной, стал бить меня по ногам своей ногой, обутой в кожаный сапог. Вскоре после этого, когда я уже был измучен конвейерным допросом и сидел, низко опустив голову, я увидел, что про­тив меня стояли три главных чекиста и наблюдали за мной. По их приказу меня отвели в подвал ГПУ и посадили в очень тесный карцер. Конвойные солдаты, переодевая меня, увидели очень большие кровоподтеки на моих ногах и спросили, откуда они взялись. Я ответил, что меня бил ногами такой-то чекист. В подвале, в карцере меня мучи­ли несколько дней в очень тяжелых условиях. Позже я уз­нал, что результаты моего первого допроса о шпионаже, сообщенные в Московское ГПУ, были признаны там негод­ными и приказано было произвести новое следствие. Ви­димо, этим объясняется мое долгое заключение в област­ной тюрьме и второй допрос конвейером, — пишет в ав­тобиографии Святитель.   И вторая пытка конвейером кончилась для чекистов ничем. В череде пыток и издевательств, которыми так богата история ЧК-ГПУ-НКВД-МГБ-КГБ, это был уникальный случай, когда 60-летний архипастырь дваж­ды выдержал пытку конвейером. Не добившись успеха, чекисты подключили к допросам военного прокурора из Среднеазиатского военного округа. Ведь в итоге шпион­ское дело должен был слушать военный трибунал, чтобы послать на эшафот шпиона неназванной страны. 20 марта 1938 года военный прокурор провел допрос. Епископ четко изложил свое политическое кредо. Время шло. Результатов не было. Срок следствия, данный Москвой, заканчивался. 8 апреля 1938 года Кириллов, Лацис и Агабеков про­сят продлить срок следствия на месяц. Их шеф, майор госбезопасности нарком НКВД УзССР Апресян, под­держал это ходатайство, так же, как и военный проку­рор Бадаргин.   «Утверждаю» Нарком внутренних дел УзССР Майор государственной безопасности  Апресян 11 апреля 1938 г. Постановление о продлении срока ведения следствия г. Ташкент, 1938 года, апреля 8 дня. Я, оперуполномоченный 4-го отдела УГБ НКВД УзССР — Кириллов, рассмотрев возвращенное на доследование прокурором САВО следственное дело № 4335/а на гр-на Войно-Ясенецкого Валентина Феликсовича,1877 года, обвиняемого в преступлении, предусмотренном ст.ст. 57 ч. 1, 60, 66 ч. II и 67 УК УзССР и принимая во внимание, что по делу требуется уточнить ряд обстоятельств его контрреволюционной, шпионской, диверсионно-вредитедьской деятельности и контрреволюционных связей, для чего требуется установить и допросить ряд свидетелей. Постановил: возбудить ходатайство перед Президиумом Верховного Со­вета СССР о продлении срока Ведения следствия и содержания под стражей обвиняемого Войно-Ясенецкого В.Ф. на один ме­сяц, т.е. до 8 мая 1938 года. Оперуполномоченный 4-го отдела УГБ НКВД УзССР Кириллов Пом. нач. 4-го отдела УГБ НКВД УзССР Ст. лейтенант государственной безопасности Лацис Нач. 4-го отдела УГБ НКВД УзССР Лейтенант государственной безопасности   Агабеков   Ходатайство было направлено в прокуратуру Узбе­кистана для информации, а затем с сопроводительным письмом — в Москву, в НКВД СССР. 8-ой отдел УГБ НКВД УзССР 17 апреля 1938 г. № 1/4335/а серия «К» г. Ташкент Нач. 8-го отдела ГУГБ НКВД СССР г. Москва Копия нач. 4-го отдела УГБ НКВД УзССР Препровождаем при этом постановление 4-го отдела УГБ НКВД УзССР о продлении срока ведения следствия и со­держания под стражей обвиняемого Войно-Ясенецкого Ва­лентина Феликсовича, проходящего по следственному делу № 4335/а. Просим вашего ходатайства перед Президиумом Верховного Совета СССР о продлении срока до 8 мая 1938 года. Начальник 8-го отдела УГБ НКВД УзССР Лейтенант госбезопасности   Бароненко Ст. инспектор Родионова   Как видно, процессуальный кодекс требовал фор­мального продления срока уже в Верховном Совете СССР. Интересно, кто от имени Верховного Совета продлевал этот срок, ведь сам Верховный Совет на 80 процентов был расстрелян? В материалах уголовного дела нет ответа на этот вопрос. Тем не менее срок следствия был продлен на месяц. Но месяц прошел, а сломать Святителя у чекистов не получилось. 7 мая 1938 года те же Кириллов, Лацис и Агабеков ходатайствуют, а нарком Апресян и прокурор Бударгин поддерживают ходатайство о продлении срока след­ствия на месяц.   «Утверждаю» Нарком внутренних дел УзССР Майор госбезопасности Апресян 13 мая 1938 г. Ходатайство о продлении срока ведения следствия г. Ташкент, 1938 года, мая 7 дня. Я, оперуполномоченный 4-го отдела УГБ НКВД УзССР Ки­риллов, рассмотрев повторно не доследованное прокурором САВО следственное дело № 4335/а на гр-на Войно-Ясенецкого Валентина Феликсовича, 1877 года рождения, обвиняемого в преступлении, предусмотренном ст.ст. 67 ч. 1, 60, 66 ч. II и 67 УК УзССР, и принимая во внимание, что по делу требуется уточнить ряд обстоятельств контрреволюционной, шпионской, диверсионно-вредительской деятельности и его контрреволюционных связей, для чего требуется установить и допросить ряд свидетелей. Постановил: Возбудить ходатайство перед Президиумом Верховного Со­вета СССР о продлении срока ведения следствия и содержания под стражей обвиняемого Войно-Ясенецкого В.Ф. на один ме­сяц, т.е. до 8-го июня 1938 года. Оперуполномоченный 4-го отдела УГБ НКВД Уз. Кириллов Пом. нач. 4-го отдела УГБ НКВД Уз Ст. лейтенант госбезопасности    Лацис «Согласен» Начальник 4-го отдела УГБ НКВД Уз Лейтенант госбезопасности  Агабеков   Это ходатайство прошло те же этапы, что и предыду­щее, и было направлено в Москву со следующим сопро­водительным письмом.   Восьмой отдел УГБ НКВД УзССР 15 мая 1938 года № 1/4335/а Серия «К» г. Ташкент Нач. 8-го отдела ГУГБ НКВД СССР г. Москва Копия нач. 4-го отдела УГБ НКВД УзССР Препровождаем при этом постановление УГБ НКВД УзССР о продлении срока ведения следствия и содержания под стражей обвиняемого Войно-Ясенецкого Валентина Феликсовича, проходящего по следственному делу № 4335/а. Просим Вашего ходатайства перед Президиумом Верховного Совета СССР о продлении срока до 8 июня 1938 года. Нач. 8-го отдела УГБ НКВД УзССР Лейтенант госбезопасности  Бароненко Ст. инспектор  Родионова   20 мая следователи обратились к вещественному до­казательству орудия диверсанта — 6 ампулам морфия. Он их хранил дома, чтобы при случае убивать морфием политических деятелей и военачальников.   Народный комиссариат внутренних дел УзССР Квитанция № 273 20 мая 1938 г. Принято от 4-го отд. УГБ НКВД Комендатурой АХО НКВД УзССР Оружие Морфия 6 ампул, одна ампула – пустая, изъятых у арестованного Войно-Ясенецкого. Комендант Шишкин   Коменданту НКВД УзССР Ст. лейтенанту Шишкину Служебная записка При сем препровождаются отобранные при обыске у арестованного В. Ясенецкого — семь ампул морфия. Приложение: Упомянутое Пом. нач. 4-го отдела УГБ НКВД УзССР Ст. лейтенант госбезопасности Лацис   Но версия с морфием провалилась. На допросах профессор медицины высмеял безграмотность чекистов. Тогда они решили взяться за допросы ближайшего профессионального окружения хирурга Войно-Ясенецкого. Тем более что многие слыли друзьями его семьи — профессор М.И. Слоним, Р. Федермессер, профессор Г.А. Ротенберг. И все они предали своего друга, учите­ля и коллегу, обвинив его по расстрельным статьям.   Протокол допроса подследственного Слоним Михаила Ильича от 2/VI.38г. Вопрос: Вызнаете гр. Войно-Ясенецкого Валентина Феликсовича, с какого времени и при каких обстоятельствах с ним познакомились? Ответ: Войно-Ясенецкого Валентина Феликсовича я знаю с 1916 года, познакомился с ним в частной больнице, принадлежавшей моим братьям Слоним Соломону Ильичу и Слоним Моисею Ильичу, где Войно-Ясенецкий работал в качестве врача-хирурга, а я в этой больнице, как студент медицинского факультета Юрьевского университета, работал практикантом под руководством Войно-Ясенецкого. Вопрос: Что вам известно о социально-политическом прошлом Войно-Ясенецкого? Ответ: Мне известно, что Войно-Ясенецкий из семьи потомственного дворянина, в прошлом земской врач, в Японско-рус­скую войну военный врач. Примыкал ли он к какой-либо поли­тической партии, мне не известно. Вопрос: Что вам известно о контрреволюционной деятель­ности Войно-Ясенецкого? Ответ: О контрреволюционной деятельности Войно-Ясенецкого я только могу сказать следующее, что Войно-Ясенецкий, являясь идейным и непримиримым врагом советской власти, в 1921 году принял сан священника и позже принял сан епископа, встал на путь активной борьбы с советской властью, за укрепле­ние Церкви, разрушаемой советской властью и большевиками, используя для этого свой большой авторитет профессора-хи­рурга среди верующих. Будучи епископом, Войно-Ясенецкий проводил контрреволюционную деятельность, направленную против советской вла­сти. Группировал вокруг себя весь контрреволюционный эле­мент для активной борьбы с советской властью за укрепление Церкви. За эту контрреволюционную деятельность Войно-Ясенецкий был в 1923-1924 году осужден особым совещанием при бывшей Коллегии ОГПУ и выслан в Туруханский край, на какой срок, не знаю. Вопрос: Дайте показания о контрреволюционной деятельности Войно-Ясенецкого за последние годы. Ответ: За последний период лет, насколько мне известно, что Войно-Ясенецкий Открытой контрреволюционной борьбы против советской власти не проводил, но остался реакциоино-религиозным человеком. Протокол с моих слов записан верно, мне прочитан, в чем расписуюсь. Михаил Слоним Допросил пом. опер. упол. 4-го отдела УГБ НКВД Уз Сержант госбезопасности  Воргин   Марк Поповский во многих местах своей книги, посвященной святителю, говорил о М. Слониме, как о большом друге и спасителе семьи Войно-Ясенецких. Документы уголовного дела свидетельствуют о другом. 3 июня 1938 года на допрос была вызвана Рахиль Федермессер.   НВКДСССР Народный комиссариат внутренних дел Уз ССР Управление государственной безопасности Протокол допроса 1938 г., июня месс., 3 дня. Я, помощник оперуполномоченного 4 отдела УГБ Мордовских в качестве свидетеля Федермессер Рахиль Константиновну. Дата рождения 4/Х-1900 года. Родилась в г. Пинске, Минской губернии БССР Проживает в г. Ташкенте, ул. Пряничникова, 10. Еврейка, гражданка СССР. Паспорт серии ЮБ № 195402, выдан 3 отделением милиций г. Таш­кента от 10 сентября 1936 года. Врач-хирург Института Неотложной помощи в г. Ташкенте. Отец — кустарь-портной, имел портняжную мастерскую до 1917 года. До революции была на иждивении отца — училась. После революции — служащая. Раз­веденная: дочь Эсфирь 18 лет — учится, мать Раиса Лазаревна — иждивенка, бывший муж Наум Николаевич Федермессер, слы­шала, что как будто арестован, но за что, не знаю. Образование высшее. В 1926 году окончила Ташкентский медфак. Беспар­тийная. Репрессиям не подвергалась. Состоит на учете в Таш­кентском РВК по категории м-8. В каких-либо армиях не слу­жила. Сведений об общественно-политической деятельности нет.   Допрос свидетеля Федермессер Рахиль Константиновны 3 июня 1938 г. Об ответственности за дачу ложных показаний я предупреждена. Обязуюсь следствию показывать только правду. Вопрос: С какого времени вы знаете профессора профессора Войно-Ясенецкого? Ответ: Профессора Войно-Ясенецкого знаю с 1935 года, которого узнала с момента поступления на работу в институт Неотложной помощи и проработала с ним в хирургическом гной­ном отделении вплоть до его ареста. Знала Войно-Ясенецкого по совместной работе в институте, с которым иногда приходилось беседовать в свободное от работы время. Знала, что он человек религиозный. Вопрос: На какие темы вам приходилось беседовать с Войно-Ясенецким? Ответ: В момент подготовки к выборам в Верховный Совет СССР, примерно в мае месяце 1937 года, Войно-Ясенецкий вы­разил недовольство по отношению выборов. В частной беседе с Войно-Ясенецким о том, что скоро будут происходить перевы­боры в Верховный Совет СССР, он на это ответил, что «я чело­век гонимый политической партией и существующим строем за мои религиозные убеждения, поэтому участвовать в выборах не буду, т.к. это не в моих интересах, и выбирать можете вы». Этот разговор Войно-Ясенецкого является антисоветским; т.к. онвыразил недовольство существующему строю. Кроме этого, как мне хорошо известно, приходя на работу, Войно-Ясенецкий занимался чтением священных книг и в то жевремя занимался богослужением в Кладбищенской церкви, гдеоблачался в священный сан епископа ив воскресные дни никогда не выходил на работу. В беседах со мной Войно-Ясенецкий всегда говорил о том, что «женщина по сравнению с мужчиной стоит умом ниже, чем мужчина, в умственных и деловых способностях, поэтому она не может быть хирургом, а профессором тем более». Также в процессе работы в институте неотложной помощи Войно-Ясенецкий говорил, что он скоро закончит писать книгу по гнойной хирургии и не будет больше, работать, потому что бог указал ему бросить хирургическую работу и уйти на покой. Вопрос: Дайте подробные показания о контрреволюционной вредительско-диверсионной деятельности Войно-Ясенецкого? Ответ: О контрреволюционной вредительско-диверсионной деятельности Войно-Ясенецкого мне ничего не известно и сказать ничего не могу. Вопрос: С кем в близких отношениях был Войно-Ясенецкий из среды окружающих работников института? Ответ: Как мне известно, по совместной работе в институте Войно-Ясенецкий был в близких отношениях с профессором Стекольниковым, с доктором Левитанус, Ротенбсрг, доктор клиники Ташми Вениаминович Анна Ильиничны и доктор Кириллова Евгения Михайловна. Вопрос: Что вы можете дополнить к своим показаниям по существу дела? Ответ: Я могу дополнить к своим показаниям о том, как я слышала, что Войно-Ясенецкий дважды ссылался, первый раз в Туруханский край и второй раз был выслан в Архангельск за контр­революционную деятельность. Больше дополнить ничего не могу. Протокол записан с моих слов верно, мною прочитан. Допросил: пом. оперуполномоченного 4-го отдела УГБ НКВД Уз Сержант госбезопасности   Мостовских   И.К Федермессер как Иуда, предала своего учите­ля. Более того, навела следователя на след людей, быв­ших в близких отношениях с В.Ф. Войно-Ясенецким. Все названные Р. Федермессер фамилии были взя­ты немедленно на учет в качестве подозреваемых и вызваны на допрос. 5 июня 1938 года на допрос был вызван ученик профессора-епископа Г.А. Ротенберг. Святитель неоднократно тепло отзывался о нем. …Мне удалось спасти жизнь молодому жулику, тяжело больному. Я видел, что моло­дой тюремный врач совсем не понимает его болезни. Я сам исследовал его и нашел абсцесс селезенки. Мне удалось до­биться согласия тюремного врача послать этого больного в клинику, в которой работал мой ученик доктор Ротен­берг. Я написал ему, что и как найдет он при операции, и Ротенберг позже мне писал, что дословно подтвердилось все, написанное мной в письме. Он прямо указал на кон­трреволюционный характер деятельности В.Ф. Войно-Ясенецкого.   НКВД СССР Народный комиссариат внутренних дел Уз ССР Управление государственной безопасности Протокол допроса 1938 г. июня месяца 5 дня. Я, помощник оперуполномоченно­го 4 отдела НКВД Уз Мордовских, допросил в качестве свиде­теля Ротенберга Григория Александровича. 1881 г.р. Родился вТашкенте. Проживает г. Ташкент, Свердловская, 46. Еврей, гражданин СССР. Паспорт МЦ № 555152 выдан 9 отделением РКМ г. Москвы от 9 октября 1936 г. Врач-хирург института неотложной помощи в г. Ташкенте. Отец – служащий, имел свой дом и больше ничего не имел. До революции врач-хирург Андижанской городской больницы – служащий. После революции врач-хирург. Женат: жена Фрумма Григорьевна, 57 лет, работает зубным врачом в поликлинике метро г. Москвы, сын Александр — конструктор авиастроения, проживает в Москве, Покровский бульвар 4/15, кв. 16. Образование высшее. В 1908 г. окончил Киевский медицинский университет. Беспартийный. Репрессиям не подвергался. Наград не имеет. С воинского учета снят по возрасту лет. В армиях не служил, в контрреволюционных организациях не участвовал. В 1936 г. был членом врачебной секции в г. Москве. Показания свидетеля Ротенберг Григория Александровича от 5 июня 1938 года. Об ответственности за дачу ложных показаний я предупреж­ден. Обязуюсь следствию показывать только правду. Вопрос: С какого времени вы знаете Войно-Ясенецкого? Ответ: Войно-Ясенецкого знаю по совместной работе в Ташкентской городской больнице с 1916 года по 1922 год, а в 1923 году я выехал на работу в г. Москву, где проработал 2 года и в 1925 году вновь вернулся у в г. Ташкент, но уже с Войно-Ясенецким не работал, а имел дружественное отношение с ним, у кото­рого приходилось бывать в квартире. Это мое знакомство длилось до 1935 года, т.е. до моего вторичного отъезда в г. Москву и больше с ним, Войно-Ясенецким, встречаться не приходилось. В марте месяце 1938 года, когда я приехал из Москвы в г. Ташкент, то Войно-Ясенецкий уже был арестован. За время моего знакомства и совместной работы с Войно-Ясенецким он дважды арестовывался и высылался из г. Ташкента, но за что, я не знаю. Вопрос: Что вам известно о политических убеждениях и об отношении к советской власти Войно-Ясенецкого? Ответ: Мне известно, что Войно-Ясенеикий систематически посещал богослужение и выступал с проповедью среди прихожан как руководитель епископ Лука до и после Октябрьской революции. Во время работы в городской больнице перед нача­лом операции осенял себя крестовым знамением. По своим политическим убеждениям Войно-Ясенецкий, как в дореволюционное время, так и до настоящего времени, оставался приверженцем буржуазной формы государственного уп­равления, которая существует в капиталистических странах. Являясь профессором хирургии, занимался проповедями в церкви, сеял вокруг себя невежество и тем самым обнаруживал свою нетерпимость с политикой коммунистической партии. С моей точки зрения, эту непримиримость Войно-Ясенецкого рассматриваю как контрреволюционную, т.к. его враждебность к существующему строю определялась не только политическими убеждениями, но и религиозными как епископа. Вопрос: Что вам известно о контрреволюционной вредительско-диверсионной деятельности Войно-Ясенецкого? Ответ: О контрреволюционной вредительско-диверсионной деятельности Войно-Ясенецкого мне ничего не известно. Протокол записан с моих слой верно, мною прочитан. Допросил: пом. оперуполномоченного 4-го отдела УГБ НКВД УзССР Сержант госбезопасности  Мостовских   В июне 1938 года следователь решил, что уголовное дело можно закрывать, так как показаний свидетелей достаточно для изобличения врага советской власти епископа Луки. Кириллов вызывает Святителя на доп­рос и знакомит с материалами дела.   Протокол допроса обвиняемого Войно-Ясенецкого Валентина Феликсовича от 8/VI.1938 г. Вопрос: Вы ознакомились с материалами следствия по вашему делу и вам объявлено об окончании следствия и направле­нии дела в Военный трибунал САВО. Что вы можете дополнительно показать о своей контрреволюционной деятельности? Ответ: Я ознакомился с материалами следствия по моему делу. Дополнительно показать о своей контрреволюционной деятельности ничего не имею. Мне объявлено об окончании следствия и направлении моего дела в Военный трибунал САВО. Записано с моих слов верно и мною прочитано. Допросил: оперуполномоченный 4-го отдела УГБ НКВД  Кириллов   Итак, судьбу епископа Луки должен решить военный трибунал.