ВЛАДИМИР: — …что его заставляли подписать. Причем, над ним впервые провели в качестве эксперимента две очень жестоких пытки конвейером. Так и называлась эта пытка – конвейером. Суть ее заключается в том, что создавалась бригада следователей, двенадцать человек. Двенадцать человек, потому что они работали по три-четыре часа, не выдерживали. И непрерывно в течение многих дней, в частности, первый конвейер он выдержал четырнадцать суток. Второй конвейер пятнадцать суток без сна, без еды, с очень редким питьем. Физически это было невозможно выдержать. И как врач он, например, описывает свои внутренние ощущения. Он пишет, что – «Уже настолько все мышцы задубели, что ощущение, что по спине змею ползают. Что я стою на краю котлована. Весь котлован в огнях и кишит какими-то непонятными зверями». В общем, кошмары уже мерещились ему, потому что уже был в полусознании. И, естественно, он терял сознание. Но его окатывали ушатом воды, приводили в сознание и опять усаживали на стул, и опять допросы. – «Сознайся, что ты руководитель. Сознайся, что ты убивал офицеров на хирургическом столе. Сознайся, что ты детей умерщвлял». То есть, такие вопросы, на которые он не мог положительно ответить под любыми пытками, потому что он давал Клятву Гиппократа. И он свято следовал этой клятве. И вот настолько силен духом был. И, видимо, Господь Бог, конечно, его поддерживал. И не давал, в итоге, истязателям окончательно его физически уничтожить для того, чтобы он, в итоге, не смог признаться, либо же признался. Вот такая была альтернатива. Но, тем не менее, высокий дух Валентина Феликсовича позволил ему быть победителем в этих пытках. Победителем в этих нечеловеческих совершенно схватках с этой машиной репрессий, которая была в то время в НКВД.

КОРР.: — Тогда сформулируйте, что победа еще была в том, что он остался жив и получил такое-то …..?

ВЛАДИМИР: — Значит, в итоге вот этой схватки нечеловеческой с этим чудовищем, НКВД, он стал победителем. Победителем в том смысле, что он не подписал оговоров, что он является руководителем подпольной организации. И именно это отсутствие признательного ответа не позволило Особому совещанию НКВД вынести ему высшую меру наказания. И он остался жив. Ему была присуждена ссылка в Красноярский край. Но, другие его коллеги, которые думали, что их признание приведет к тому, что они останутся живы, наоборот, послужили формально основой приговора – высшей мере наказания. И они были расстреляны.

КОРР.: — Да. Тяжелая история…..

ВЛАДИМИР: — Вы знаете, антисоветчиком нельзя назвать Валентина Феликсовича. Хотя вот некоторые биографы пытаются его представить как антисоветчика. Валентин Феликсович публично, и вот частных беседах, которую он со своим, как бы, третьим коленом проводил, он писал о том, что «советская власть послана Господом Богом за отступление от праведного Христового пути». И вот именно отступление явилось причиной того, что безбожная власть была послана русскому народу. Когда же началась Великая Отечественная война, причем первые годы, вы знаете, она была очень тяжелая. Немцы дошли до Москвы, он как военно-полевой хирург, и глубокий патриот, подчеркиваю, убежденный патриот своей Родины, своей Отчизны, своей веры, своих традиций, русских традиций, он шлет телеграмму. Телеграмму, адресованную Ворошилову и Сталину: — «Я, военно-полевой хирург, нахожусь в ссылке. Прошу послать меня на фронт, как полевого хирурга, потому что я хочу защищать свою Родину. Или туда, куда будет доверено». Через три дня прилетает самолет, а он отсиживал в это время в концлагере, сто восемьдесят километров севернее Красноярска, село Большая Мурта. Прилетает самолет, его забирают. И назначают главным хирургом в эвакуационном госпитале. Это, конечно, решение было властей решение. Верхних властей. Красноярские власти конечно не могли себе позволить такого решения, чтобы такой, будем говорить, иерархический представить православной церкви занимался практической хирургией. Хотя, местные власти ему поручали проводить в тяжелые случаи тяжелые операции. И он делал операции, даже, вот, в муртинской больнице. Дождались, конечно, ответа из Москвы красноярские власти. И перед тем, как назначить его главным хирургом эвакуационного госпиталя. Это, конечно, обусловлено двумя причинами. Во-первых, первая причина заключалась в том, что не хватало профессионалов. Потому что, многие были на полях сражения. В госпиталях эвакуационных не хватало профессионалов. А это был высокий профессионал, не просто выдающийся хирург. И вторая причина то, что Сталин понял, что без духовной поддержки церкви и Господа Бога, ему не выиграть войны. Поэтому он уже сорок втором году для себя принял решение, пригласил, вы знаете эту историю, архиепископов московского, киевского и петербургского на беседу, где сформулировал перед ними задачу, — «Что нужно для того, чтобы возродить русскую православную церковь?». И вот решение, конечно, властей возродить церковь, возродить дух народный, потому что церковь во все тысячелетние годы была духовной опорой и оплотом борьбы русского народа против захватчиков. И Сталин понял это. И, естественно, принял решение восстановить церковь, восстановив при этом крепость русского духа. Потому что, а русский дух во все времена развивались набеги, начиная от половцев и кончая, вот, набегом этой фашистской орды во время Второй Мировой войны.

КОРР.: — Скажите, а Сталинскую премию как получил Валентин Феликсович?

ВЛАДИМИР: — Премии, в последующем, и в военные годы и в последующем, ежегодно присуждались. Но так, как война была тяжелая и транспорт, естественно, в первую очередь, был нацелен на перевозки боеприпасов, то решили за сорок третий, сорок четвертый год члены Комитета по сталинским премиям, объединить. И решение это было в сорок пятом году, в конце сорок пятого года по присуждению Сталинской премии Первой Степени, и в том числе по медицине, «За открытие в медицине», формулировка была, присудить архиепископу, там в «Правде» было опубликовано, Войно-Ясенецкому, главному врачу эвакуационного госпиталя. А в то время госпиталь уже в Тамбов переехал, потому что фронт отодвигался. Наши стали побеждать на полях сражений. И госпиталь из Красноярска был потом в Новосибирске. Из Новосибирска перекочевал в Тамбов. И, естественно, патриарх назначил его архиепископом тамбовским и мичуринским. И вот он совмещал свою деятельность, как главный врач эвакуационного госпиталя, который расположился в Тамбове, и архиепископ тамбовский и мичуринский. Когда получили известие об этом, архиепископ Лука уже был в Крыму, потому что он подал прошение с просьбой назначить его в Одесскую епархию. Но, почему-то, Алексий, уже он был Патриархом в то время, принял решение направить его в Крым.

КОРР.: — Как заслуги Валентина Феликсовича получили оценку советского правительства в сорок шестом году?

ВЛАДИМИР: — Ну, вы знаете, что кредо внутреннее Валентина Феликсовича было в области хирургии. Что перед вами живой, страдающий человек. Поэтому, он не щадя себя, своего времени, своих сил, во всех губерниях, во всех госпиталях и больницах губернских, где он работал, он не щадил себя. Он избавлял страдающего человека от страданий. И, естественно, он с такой же самоотдачей, он работал и как главный хирург в эвакуационном госпитале. А госпиталь Военно-полевой, такая же, в принципе…

Пауза.

ВЛАДИМИР: — …. «пятнадцать-пятнадцать», как назывался этот Военно-полевой госпиталь в Красноярске. Это целый комплекс госпиталя. Это более тридцати госпиталей, разбросанных по всему Красноярску. И, в принципе, это тот же кровавый конвейер, который был во время русско-японской войны.

Пауза.

КОРР.: — За что и почему дали Сталинскую премию?

ВЛАДИМИР: — Святитель Лука, будучи главным хирургом в эвакуационном госпитале, практически был таким же деятельным участником кровавого конвейера, каким он был в начале двадцатого века на русско-японской войне. И с такой же самоотдачей сил лечил раненых офицеров и бойцов Красной Армии. Он сделал массу открытий новых, например, в области хирургии крупных суставов, потому что очень много раненых было с ранением крупных суставов. И обобщил свои вот многочисленные успешные операции в монографии, которая как раз была посвящена хирургии крупных суставов, в результате огнестрельных ран. Вот за эти два фундаментальных совершенно хирургических труда, плюс за «Очерки гнойной хирургии», которая вышла уже вторым изданием, ему присудили Сталинскую премию Первой Степени. Степень Первая сопровождалась крупным денежным вознаграждением. Это было двести пятьдесят тысяч рублей. Колоссальные деньги, вот по тому курсу, который был в те годы. И он, практически, большую часть Премии пожертвовал сиротам, павших во время Великой Отечественной войны. Премию он получил ни в Кремле. Премию он получил, ему вручил Председатель Крымского исполкома, потому что в Москву его по каким-то причинам не вызвали на вручение премии. Но, тем не менее, в торжественной обстановке он получил эту премию. Лауреатский значок получил. И он носил этот значок уже вместе с крестом бриллиантовым, который он получил как награду Патриарха за служение в качестве духовного пастыря, уже архиепископом, сначала красноярским, а потом он был назначен архиепископом тамбовским. И в сорок шестом году переведен архиепископом симферопольским и крымским. В крымский период своей жизни он продолжал борьбу…

Пауза.

КОРР.: — Вот мы с вами проговорили, чему бы современной медицине поучиться и как бы дотянуться до принципов хирургии Святителя Луки…?

ВЛАДИМИР: — Ну, главный принцип конечно, это кредо хирурга….

КОРР.: -

ВЛАДИМИР: — Современная хирургия страдает, прежде всего, отсутствием духовности. И если вы откроете любой учебник по хирургии, вы после описании теории, как бы, хирургической операции столкнетесь с таким текстом, — «а теперь рассмотрим случай…». Так вот, Святитель Лука писал, как хирург, — «Перед вам нет случаев медицинских. Перед вам живой, страдающий человек». И именно поэтому вот это жизненное кредо хирурга Войно-Ясенецкого является, на мой взгляд, главным принципом, который должен стать девизом современной хирургии. «Перед вам нет медицинских случаев, а есть живой, страдающий человек», это, во-первых. Во-вторых, специализация настолько узкая у современных хирургов, что они оперируют какую-то часть, маленькую часть тела. Например, челюстно-лицевая хирургия, либо проктологическая хирургия. Ну, это обедняет, собственно, профессию хирурга. И не хватает такого системного универсального взгляда на человека, страдающего человека, подчеркиваю, на пациента. А ведь организм – это единое целое, это единое творение Божье. И его надо рассматривать как единое целое. Часто многие операции, которые делают на узком участке, они совершенно отдаются, скажем, вот особенно при онкологических операциях, появлению совершенно в другом месте необходимости прооперировать. И, естественно, духовности не хватает. Большинству наших отечественных хирургов не хватает высокой духовности, которая была присуща Валентину Феликсовичу, как великому русскому хирургу. И для того, чтобы стать хирургом на хирургии архиепископа Лука или хирургии Войно-Ясенецкого, еще надо расти и расти большинству наших современных русских и российских хирургов.