27 апреля 1877 года в г. Керчи в семье провизора Войно — Ясенецкого Феликса Станиславовича было праздничное настроение — его жена Мария Дмитриевна ( в девичестве Кудрина ) подарила ему сына, нареченного Валентином. Мальчик рос в атмосфере христианской любви и послушания. Феликс Станиславович имел тихий, мягкий , неторпливый характер, унаследовал от далеких предков еще в 16 веке дворянский титул и католическую веру. Дворянский титул ничего не давал уже его деду, жившему на грани разорения в Могилевской губерни в курной избе и ходившего в лаптях к заутренней молитве в церковь.

Будущий архиепископ Лука дал сам оценку своему происхождению:»Так как упоминание о моем дворянском происхождении придает неблагоприятную окраску моей личности, то я должен раъяснить, что отец мой, дворянин, в юности жил в курной избе белорусской деревне и ходил в лаптях. Получив звание провизора, он лишь два года имел свою аптеку, а потом до старости был служащим транспортного общества. Никакой собственности он, как и я, не имел». Как видим, минимум три предшествующих колена потомственных дворян влачило довольно жалкое существование, пока Феликс Станиславович не разорвал этой вековой череды вечно нуждающегося, почти нищего, дворянства-получил провизорское образование, вырвался из деревенской глуши и поселился в г. Керчи.

В те времена шло заселение Крыма с предоставлением всевозможных льгот переселенцам, начавшееся еще при Екатерине Великой. Только с 1783 по 1854 г. в Таврическую губернию было переселено 92242 человека из Белорусии, Малоросиии Великороссии. Переселение увеличилось после пуска 14 октября 1874 года железной дороги Мелитополь-Симферополь, а в 1900 году была введена в эксплуатацию железнодорожная ветка Владиславовка — Керчь. Если в начале века, после нескольких веков татарско-турецкого господства, Керчь была небольшим поселком, то после присоединения Крыма к России и учреждения в ней «Полного карантина» для всех судов, направлявшихся из Черного в Азовское море город становится перевалочным пунктом для экспортных и импортных товаров. Число жителей в 1839 году было — 7498 человек, в 1849г. — 12 тысяч человек, в 1879 г. — 27 тыс. человек. Возросли грузоперевозки через Керченский порт.

До русско — турецкой войны 1854 — 1856 г. г. в городе построено 5 предприятий — макаронная фабрика, сахарный, кирпичный, речной и мыльный заводы, быстро развивалось ремесло. Керчь стала центром рыбного промысла и переработки. В 1841 году в Керчи насчитывалось 53 рыболовецкие артели. После обнаружения рудных месторождений зародилась горнорудная промышленность. В 1841 году был построен чугунолитейный завод. На соляном озере была организована соледобыча. 15 июня 1826 года в Керчи был создан первый в Крыму Керченский музей древностей. В основу его коллекций была положена коллекция П. Дюбрюжа (1774 — 1835 г. ), который проводил раскопки древних городищ и некрополей. После открытия известных захоронений кургана Куль-оба в 1830 г. правительство специализировало музей на раскопки курганов с целью извлечения художественных изделий для Эрмитажа. Для музея на горе Митридат в 1835 году было построено новое здание в классическом стиле, которое воспроизводило облик афинского хранителя Тезея. К приезду Феликса Станиславовича город Керчь представлялся скромным провинциальным городом, где самым оживленным местом был базар. Вот его типичное описание:»Единственное место, могущее занять путешественника, это Базарная площадь в базарный день. Огромное место с фонтаном в середине, застроенное деревянными балаганами, бывает битком набито разноплеменным народом. На земле навалены горы арбузов, дынь, тыкв, яблок, груш, луку, чесноку, орехов раных сортов, зеленого и красного перцу, помидоров, синих баклажанов и пр. . На столиках продают всякую всячину.

. . . «В городе было разбито несколько парков и бульваров в английском духе. Под звуки военных оркестров по ним вечерами прогуливалась степенная публика. Парки разрастались и к 70-м годам Керчь утопала в зелени, принося благостное наслаждение в знойные летние месяцы. Население города было разноплеменным:русских — 34 %, татар — 31%, украинцы 12%, немцы — 5%, евреи — 4%, греки — 3. 5%, армяне — 1. 5% и другие. Атмосферу веротерпимости и национального уважения создавала и поддерживала Русская Православная Церковь. Прирост городского населения вызван ростом промышленности в Керчи и идет за счет переселенцев из других губерний России.

В общем потоке переселенцев в Керчь приехала и семья Войно-Ясенецких. Они приобрели небольшой домик в центре Керчи. Центральная часть города была уже довольно благоустроена. В то время как другие кварталы, где проживал в основном работный люд, имеют не очень привлекательный вид. Такие улицы описал П. С. Паллас:»Кривые разбегающиеся, немощенные и нечистые улицы, обнесенные высокими стенами, за которыми прячутся низенькие домики, а когда ходишь по городу, то кажется, что находишься между развалившимися стенами, построенными из грубого нетесанного камня, тесанные камни употребляют только на углы, двери и окна. Вместо цемента употребляют глину, которую смешивают с песком, прибавляя туда немного извести, крыши же кроют легкой черепицей, накладывая ее на хворост или камыш, смазанный глиною».

Все переселенцы регистрировались в городской думе, где приехавший Феликс Станиславович записался как дворянин в числе подавляющего большинства приехавших крестьян, записавшихся в керченские мещани. В силу скромности своего характера Феликс Станиславович не оказал влияния на общественную жизнь Керчи, хотя пользовался заслуженным уважением всех слоев населения, пользовавшегося его аптекой. Тон в семейной жизни задавала супруга Мария Дмитриевна, глубоко верующая православная женщина. Поэтому своих детей-троих сыновей и двух дочерей она воспитывала в православных традициях. Уже на склоне лет в 1959 году архиепископ Лука писал:»Глубоко религиозным я был с самого детства, и вера моя не только не уменьшалась по мере приближения глубокой старости (мне скоро будет 82), а все более усугублялась».

Мальчик Валентин рос весьма активным, очень наблюдательным и любознательным ребенком. С малолетства он был свидетелем глубоко искренних молитв отца и матери с большим числом глубоких поклонов много раз в день, участником которых он стал с 3-х лет. К шести годам он мог уже читать и писать, знал элементарные действия арифметики и любил рисовать. Через год пришла пора выбирать гимназию — казенную или частную. Выбрали частную, т. к. она находилась на соседней улице и пользовалась хорошей репутацией. Хотя обучение и в казенной, и в частной гимназиях было платным. Правда, в частной гимназии плата за обучение в подготовительном классе составляля до 60 руб. , а в казенной — около 25 руб. . В подготовительные классы шли дети 7 — 9 лет, в первый класс 8-10 лет. Структурно гимназия состояла из подготовительного класса, далее — основного курса из семи классов, являвшегося средним образованием;завершалось гимназическое обучение восьмым дополнительным педагогическим классом. После восьмого класса выпускник получал диплом домашнего учителя. Учебный год продолжался 9 месяцев и делился на 4 четверти. После сдачи ежегодных переводных экзаменов гимназисты с 15 июня по 15 августа шли на каникулы. Учебный процесс отличался демократичностью:предметы делились на обязательные и по выбору. В число обязательных входили: закон Божий, русский язык, история, естественная история, чистописание, арифметика и геометррия, география, физика, рукоделие(для девочек). Учитель был непререкаемым авторитетом и имел право из большого числа учебных пособий сам выбирать то, которое больше всего соответствовало его методике обучения. Новоиспеченный гимназист Войно-Ясенецкий Валентин должен был подчиняться строго регламентированным «Правилам поведения»:

1. При встрече с Государем императором и членами императорской фамилии останавливаться и почтительно кланяться, 2. На улицах и во всех публичных местах держать себя скромно и благопристойно, 3. При встрече с начальствующими лицами и лицами учебно-воспитательного состава отдавать им должное почтение, 4. Вне дома носить форменную одежду без излишних украшений. Гимназистам запрещалось:1. Прогулки в вечернее время без родителей (с наступлением сумерок),

2. Посещать без родителей театры, концерты, цирки, детские вечера, выставки,

3. Посещать оперетки, фарсы, маскарады, клубы, танцы, рестораны, кофейни и другие места, пребывание в которых является для учащихся предосудительным,

4. Посещать судебные заседания городской думы, дворянских и земских собраний,

5. Участвовать в качестве исполнителей и распорядителей в спектаклях и концертах, устраиваемых вне стен учебного заведения, а также распространять входные билеты,

6. Посещать публичные лекции научного характера без особого разрешения своего учебного начальства.

Каждый ученик должен иметь при себе выданный за подписью начальника и печатью учебного заведения именной билет для установления в случае надобности его личности. Гимназисты должны были носить гимназическую форму и в гимназии, и вне дома. Как видим, гимназист Валентин Войно — Ясенецкий находился под строгим контролем и дома, и в гимназии. Строгое домашнее религиозное и гимназическое воспитание привило Валентину с детства глубокое чувство ответственности перед Богом за все свои поступки и деяния. От матери мальчик приобрел сильную волю и властный характер, а от отца — благочестивость. Он сам вспоминает:»Если можно говорить о наследственной религиозности, то, вероятно, я унаследовал ее главным образом от очень благочестивого отца. . . . Отец был человеком удивительно чистой души, ни в ком не видел ничего дурного, всем доверял. . . » Из всех пятерых детей отец слегка выделял двух братьев Валентина, Владимира и Павла , ставших после окончания университета юристами, а материнское сердце больше умилялось от Валентина и младшей сестренки Виктории. Семья жила очень дружно, все помогали и любили друг друга. Вот только Феликс Станиславович был «несколько отчужден» в силу его католического вероисповедания.

В 1889 году Феликс Станиславович с семьей покинул Керчь и переехал в Киев. Семья поселилась в центре Киева на ул. Крещатик. Жили дружно, летом отдыхали на даче. Валентин поступил во 2-ую Киевскую гимназию. Правила поведения гимназистов в этой гимназии мало чем отличались по строгости от предыдущей гимназии. Занимался Валентин с увлечением. Особенно его привлекали уроки по истории и рисованию. Родители давно заметили природную склонность мальчика к рисованию, поэтому когда ему исполнилось 13 лет его отдали в Киевскую художественную школу. Педагоги выделяли художественные способности Валентина среди других учеников. Особенно давались Валентину зарисовки с натуры. Он удачно схватывал и передавал на холсте и бумаге позы, жесты, застывшие элементы движения. Обязательным уроком в Киевской школе живописи был урок с натуры. Каждый ученик выбирал себе по душе любимый уголок Киева и делал рисунки, эскизы и зарисовки с натуры. Господь Бог послал благочестивому мальчику мысль рисовать с натуры духовную жизнь в Киево-Печерской Лавре и Киевских храмах. Художественные дарования и успехи Валентина были настолько значительны, что устроители одной из передвижных выстовок пригласили его участвовать в выставке. Валентин сам выбрал для экспозиции одну небольшую картину, где он запечатлел выразительно-горестную позу нищего старика с протянутой рукой и глазами, полными горя. Картина привлекла внимание посетителей искренностью передачи натуры. Валентин почувствовал суть художественного творчества, осознал его основные закономерности. Поэтому после одновременного окончания гимназии и художественной школы для него не стоял вопрос:»Кем быть?» Быть живописцем-таков ответ дал сам себе Валентин, и стал готовиться к экзаменам в Петербургскую Академию Художеств.

На формирование мировозрения Валентина в старших классах гимназии заметное внимание оказал и старший брат Владимир-студент юридического факультета. В студенческой среде тех лет было сильное увлечение народническими идеями. Хождению в народ интеллигентов — народников способствовали и книги И. Тургенева, Л. Толстого и др. Вместе с братьями Валентин разделил и народнические взгляды и увлечение этикой Льва Толстого, которому подражал во всем : «Спал на полу, на ковре, а летом, уезжал на дачу, косил траву и рожь вместе с крестьянами, не отставая от них». Это увлечение было настолько сильным, что Валентин 30 октября 1887 г. послал Льву Толстому в Ясную Поляну письмо с просьбой разрешить ему пожить в Ясной Поляне под присмотром графа, т. к. суровая мать Мария Дмитриевна резко воспротивилась стремленинию любимого сына стать толстовцем.

От этого увлечения Валентина спас сам Л. Толстой своим писанием «В чем моя вера?», изданным за границей, т. к. вРоссии сей труд был запрещен. Но среди студентов эта книжица ходила по  рукам и старшие братья принесли ее в дом. Валентина как громом поразила кощунственная позиция Толстого по отношению к Православию. «Я сразу понял, что Толстой-еритик, весьма далекий от подлинного христианства. Правильное представление о Христовом учении я незадолго до этого вынес из усердного чтения всего Нового Завета, который, по доброму старому обычаю, я получил от директора гимназии при вручении мне аттестата зрелости как напутствие в жизнь»-свидетельствует сам Святой Лука. Так увлечение толстовством ушло в прошлое, но народнический дух остался крепко и проявил себя достаточно скоро. Кредо народников-посвятить свою жизнь делу просвящения народа и облегчения его страданий вылилось у Валентина в чеканную формулу:»Я не в праве заниматься тем, чем мне нравиться, но обязан заниматься тем, что полезно для страдающих людей». Эта формула стала его внутренним кредо, освященным глубокой верой в Бога, до конца дней Святого Луки.

Юношеская страсть стать художником привела Валентина в Санкт-Петербург в Академию художеств. Уже во время вступительных экзаменов Бог послал ему тяжелые раздумья о правильности выбора жизненного пути. В результате душевных мук и родилась его формула-кредо и он шлет матери телеграмму об изменении своих планов и намерении поступить на медицинский факультет. Но на медицинском факультете все места были уже заполнены и декан рекомендовал Валентину год поучиться на естественном факультете, чтобы перейти затем на медицинский. Однако природное отвращение к естественным наукам и склонность к гуманитарным толкнули Валентина поступить по примеру братьев на юридический факультет. В течение года он увлеченно изучал римское право и политэкономию, философию и историю права. По прошествии года страсть к живописи вновь дала себя знать и Валентин по совету друзей -художниковуехал в Мюнхен в частную художественную школу профессора Книрра. Но его русская душа не могла выдержать германского духа и «уже через три недели тоска по родине неудержимо повлекла меня домой». Он вернулся в Киев и продолжал усиленно заниматься живописью с товарищами-живописцами еще в течение года. Выезжали они на натуру ежедневно, а порой и дважды вдень в Киево — Печерскую Лавру. » Я сделал много зарисовок, набросков и эскизов молящихся людей, лаврских богомольцев, приходивших туда за тысячу верст. И тогда уже сложилось направление художественной деятельности в котором я работал бы, если бы не оставил живопись. Я пошел бы по дороге Васнецова и Нестерова, ибо уже ярко определилось основное религиозное направление в моих занятиях живописью. К этому времени я понял процесс художественного творчества. Повсюду: на улицах и в трамваях, наплощадях и базарах — я наблюдал все ярко выраженные черты лиц, фигур , движений и по возвращении домой все это зарисовывал. На выставке в Киевской художественной школе я получил премию за свои наброски», -вспоминал позже арх. Лука. Это ежедневное общение с паломниками и молящимися людьми в течение 350 дней было колосальной школой духовного опыта, ибо, воспроизводя одухотворенные молитвой лица в своих эскизах, Валентин поневоле соприкасался с духом и душой этих людей, старался проникнуть в их судьбу, характеры, понять их невзгоды и проблемы. Именно Господь Бог водил кистью и карандашом Валентина, когда он выписывал детали фигур, склоненных в земном поклоне или штрихи и оттенки выражений лиц, обращенных к Лику Спасителя. Именно тогда к нему впервые пришла мысль, что это-его паства. Мысль неожиданная и необычная, приведшая к глубокому осознанию судьбы своей как служение людям. Валентин еще больше уверился в необходимости немедленно начать практическую работу в помощь простому народу. Поэтому он пришел в 1898 году на медицинский факультет после глубокого размышления о смысле жизни и судьбе. Учеба на медицинском факультете полностью соответствовала «. . . моим стремлениям быть полезным для крестьян, так плохо обеспеченных медицинской помощью».

Учился Валентин на одни пятерки и резко выделялся среди студентов художественно выполненными препарациями трупов:»Из неудавшегося художника я стал художником в анатомии хирургии». Кроме того, его выделяли высокие моральные требования к себе и другим, чуткость к чужому страданию и боли, открытый протест против насилия и несправедливости. За эти качества его полюбил весь третий курс и он был выбран старостой. он успешно сочетал учебу, самостоятельную исследовательскую работу по топографической анатомии и хирургии и общественную работу старосты группы. Серьезность и увлеченность учебой и исследованиями были результатом его убежденности  в народническом пути его дальнейшей жизни. А сокурстники решили, что он  готовит себя к аспирантуре и карьере ученого и на 2-ом курсе пророчилиему скорое профессорское звание. Поэтому после блестяще сданных выпускных экзаменов и получения диплома с отличием Валентин страшно обескуражил сокурсников заявлением, что его жизненный путь-это путь земского врача. «Как, Вы будете земским врачем? Ведь Вы ученый по призванию!»-воскликнули коллеги. «Я был обижен тем, что они меня совсем не понимают, ибо я изучал медицину с исключительной целью ( подчеркнуто мною-В. А. Л.) быть всю жизнь деревенским, мужицким врачем, помогать бедным людям», -писал в мемуарах Святой Лука. И он действительно всю жизньбыл мужицким врачем, даже достигнув научных и духовных высот. Он поставил высокую благородную цель-служить людям, когда ему было только восемнадцать лет, и он полностью реализовал себя в достижении этой цели. Это ли не Божественный промысел, проявивший себя в судьбе русского человека, выходца из глубокой Росийской провинции. Это ли не пример явления истинно русского духа, русского характера и русской идеи. Ведь Валентину ничего не стоило остаться аспирантом на кафедре Киевского университета или поехать в столичные вузы Санкт-Петербурга или Москвы. Достаточно было подать письменное заявление. Но нет, Господь Бог уготовил ему другую стезю. Валентин в то время этого еще не осознавал.

Он стал сразу же после окончания университета мужицким врачом. Но не в земской больнице он врачевал мужиков, а в госпитале Киевского Красного Креста недалеко от Читы в 1904г. И не землепашцев, а крестьян, одетых в форму солдат русской армии, воевавших с Японией в начавшейся войне. Уже в первые месяцы практической работы проявился его твердый волевой характер и высокий профессионализм хирурга:»… не имея специальной подготовки по хирургии, стал сразу делать крупные ответственные операции на костях, суставах, на черепе. Результаты работы были вполне хорошими… «Работы для хирурга было очень много, ибо война была кровавая, бездарные полководцы совсем не щадили солдат. Во время и после операций Валентину часто помогала сестра милосердия Ланская Анна Васильевна. Он знал ее еще по Киеву, где в Киевском военном госпитале ее называли святой сестрой. Она была любимой дочерью управляющего большим поместьем на Украине недалеко от Черкасс и воспитывалась в глубоко православном духе и дала обет девства ради служения Господу Богу в качестве сестры милосердия. » Она покорила меня не столько своей красотой, сколько исключительной добротой и кротостью характера». После женитьбы молодая чета переехала в Симбирскую губернию, где Валентин поступил земским врачем в Ардатовское земство. Потом через несколько месяцев Валентин получил пост главного врача в маленькой сельской больнице на 10коек в селе Верхний Любаж Фатежского р-на Курской губернии. Нагрузка на сельского врача была выше человеческих сил :» Чрезмерная слава сделала мое положение в Любаже невыносимым. Мне приходилось принимать амбулаторных больных, приезжавших во множестве, и оперировать в больнице с девяти часов утра до вечера, разъезжать по довольно бодьшому участку и по ночам исследовать под микроскопом вырезанные при операции опухоли, делать рисунки микроскопических препаратов для своих статей, и скоро не стало хватать для огромной работы и моих молодых сил», -вспоминает Святой Лука свои первые годы земского врача. Тем не менее жила молодая семья счастливо, душа в душу. Это давало силы Валентину и на научную работу. Здесь он написал первые две научные статьи с описанием редких медицинских случаев. Здесь же в Любаже счастливый брак дал двух первенцев:Михаила — в 1907 году и Елену — в 1908 году. Из — за конфликта с земским председателем Валентину пришлось уехать в 1909 году из Фатежа вМоскву, где он поступил экстерном сначала в клинику проф. Дьяконова, основателя журнала «Хирургия», а потом-в Институт топографической анатомии и оперативной хирургии. Валентин еще в Любаже понял глубинную суть проблемы анестезии в хирургии, поэтому приехал в Москву с готовой темой для докторской диссертации:методы регионарной анестезии. Об этой проблеме , как оказалось, ничего не слышали московские хирургические светила-ни проф. Дьяконов, ни проф. Рейн. Работал Валентин очень напряженно — по 14-16 часов в день:»Из Москвы не хочу уезжать, прежде чем не возьму от нее того, что нужно мне: знаний и уменья научно работать. Я по обыкновению не знаю меры в работе и уже сильно переутомился. А работа предстоит большая:для диссертации надо изучить французкий язык и прочитать около пятисот работ на французском и немецком языках. Кроме того, много работать придется над докторскими экзаменами», -пишет Валентин матери в 1910 г. . Однако материальные затруднения, связанные с проживанием и обеспечением семьи из 4-х человек, вынудили Валентина прервать научную работу и уехать в село Романовку Балашовского уезда Саратовской губернии, где он в 1910 г. принял больницу на 25 коек. В Романовке родился сын Алексей. Жена Анна была полностью занята детьми и домом, и тем не менее, помогала мужу в подготовке отчетов и первой книги. В 1911году Валентин получил предложение занять пост главного врача и хирурга уездной больницы на 50 коек в Переславе-Залесском Московской губернии. В 1914 году родился младший сын Валентин, а на следующий год в Петербурге вышла первая книга В. Ф. Войно-Ясенецкого «Регионарная анестезия», которую представил и защитил в качестве докторской диссертации в1916 году в Москве. И книга, и диссертация получили высочайшие оценки. Известный ученый профессор Мартынов в официальном отзыве как оппонент писал:»Мы привыкли к тому, что докторские диссертации пишутся обычно на заданную тему с целью получения высших назначений по службе и научная ценность их невелика. Но когда я читал Вашу книгу, то получил впечатление пения птицы, которая не может не петь, и высоко оценил ее». Другие официальные и неофициальные отзывы были не менее восторженными. Это был триумф научной мысли, большая научная победа простого земского врача, посвятившего себя лечению простых крестьян. Решение проблемы регионарной анестезии было научным прорывом, пролагающим «новый путь в медицине». Именно с такой формулировкой Валентину Феликсовичу была присуждена крупная премия от Варшавского университета с денежным вознаграждением 900 рублей золотом. Но вознаграждения Валентин, к сожалению, не получил по чисто техническим причинам:»Не смог предоставить в Варшавский университет требуемого количества экземпляров»книги, которая после опубликования мгновенно разошлась.

Первая мировая война застала В. Ф. Войно-Ясенецкого в Переславе-Залесском, где он прожил в общей сложности шесть с половиной лет. В городе был открыт госпиталь для раненных бойцов, поступавших с фронта, и Валентина пригласили возглавить госпиталь. Кроме того, он оперировал в городской и фабричной больницах. В 1915-1917 годах он провел ряд пионерных операций на желчных путях, желудке, селезенке и на головном мозге. Обдумывая свой огромный хирургический опыт в Чите, Любаже, Романовке, Переславле-Залесском, Валентин решил обобщить этот опыт в специальной книге «Очерки гнойной хирургии». И когда он написал введение, Глас Божий предсказал ему поворотный момент в его судьбе.

Начало 1917 года совпало с приездом после похорон в Крыму своей молоденькой дочери старшей сестры Анны Васильевны, которая  привезла с собой одеяло  чахоточной  дочери. Валентин пророчески сказал своей жене:»В одеяле привезла к нам смерть». Жертвой оказалась Анна Васильевна, у которой вскоре проявились признаки туберкулеза легких. Семнадцатый год стал трагическим как для всего русского народа, так и для Св. Луки.

Необходимо было срочно менять климат и Валентин принял приглашение возглавить большую городскую больницу г. Ташкента. В марте 1917 года семья В. Ф. Войно-Ясенецкого переехала в Ташкент, где поселилась в большом доме, построенном специально для главного врача. Большевистский переворот в октябре 1917 года он воспринял как наказание Господнее, т. к. повлек за собой братоубийственную резню. Больных было много и их поток возрастал из месяца в месяц:разгоралась гражданская война. В октябре 1919 года по ложному доносу служителя больничного морга Валентин Феликсович был арестован и едва не расстрелян. Арест вызвал шок у тяжело больной жены, которая через несколько дней скончалась в возрасте 38лет, оставив на руках мужа четырех малолетних детей. По велению Всевышнего Валентин Феликсович «неплодную вселяет в дом матерью, радующеюся о детях». Речь идет об операционной бездетной сестре Велицкой Софье Сергеевне, которая дала согласие быть приемной матерью детям, но без супружеских отношений с главой семьи. Уговор этот свято сохранялся до конца дней. В 1918 году началось открытое гонение на Русскую Православную церковь. Массовое избиение верующих, расстрелы епископов, разрушение и разграбление церквей продолжались все последующие годы. Эти события Валентин Феликсович воспринял как личную трагедию, поэтому встал на защиту Матери — Церкви. Валентин принял предложение епископа Ташкенсткого и Туркестанского Иннокентия:»Доктор, вам надо быть священником». Он дал согласие и «через неделю после посвящения во диакона, в праздник Сретения Господня 1921 года, я был рукоположен во иерея». В мае 1923 года ссыльный Уфимский епископ Андрей тайно постриг Валентина Феликсовича в монахи с именем Луки. 31 мая 1923 года Валентин Феликсович был рукоположен во епископа Ташкенского и Туркестанского. А в июне 1923 года епископ Лука был арестован сотрудниками ГПУ.

По обвинению «в связях с оренбургскими казаками и в шпионаже в пользу англичан через турецкую границу» епископ Лука был как политический преступник направлен в Москву, сначала в Бутырскую, а потом в Таганскую тюрьму. После долгого следствия была определена мера наказания- ссылка в г. Енисейск Красноярского края. И в начале зимы 1923г. он был отправлен в первую ссылку. Из Енисейска уже местные власти отправляют в еще более далекую ссылку — в Туруханск. А зимой 1924 -1925 годов епископа Луку отправили на край света в расчете на верную смерть в деревню Плахино, что рядом с Ледовитым океаном на берегу Енисея между Игаркой и Дудинкой. Затем его возвратили в Туруханск, где он пробыл еще 8 месяцев. Срок ссылки истек в январе 1926 года. По пути домой Святой Лука навестил своих престарелых родителей, живших в г. Черкассы с семьей старшего сына Владимира. С 1927 по 1930 год епископ жил в Ташкенте как частное лицо, т. к. был лишен и епископской кафедры, и университетской кафедры. А 6 мая 1930 года он был вновь арестован по обвинению в выдаче»ложной справки о самоубийстве» проф. Михайловского. Итог следствия в ОГПУ — «выслать в Северный край сроком на 3 года». Вторую ссылку в Архангельск сам Владыко считал весьма легкой. Ссылка закончилась в ноябре 1933 года. В 1934 году он вернулся в Ташкент, но не смог найти работы. И только в небольшом среднеазиатском городке Андижан ему дали место врача в районной больнице. Осенью 1934 года выходит его книга «Очерки гнойной хирургии», ставшей настольной книгой для нескольких поколений хирургов. В 1935 — 1936 годах епископ работает в Ташкенте в Институте неотложной помощи.

24 июля 1937 года он вновь был арестован по обвинению в шпионаже в пользу иностранной разведки. После многомесячных пыток и издевательств епископа осудили и отправили в ссылку в Красноярский край сроком на 5лет. Пригнали епископа Луку в село Большая Мурта, что лежит в ста тридцати верстах севернее Красноярска. Там ему дали возможность работать хирургом в районной больнице, т. к. совсем не было специалистов. Год спустя арх. Лука пишет письма К. Ворошилову и наркому здравоохранения Семашко с просьбой разрешить работать в библиотеке для написания книги «Очерки гнойной хирургии». К  удивлению, его вызвали в краевое ГПУ и сказали, что К. Ворошилов разрешил поездку в университетскую библиотеку г. Томска.

Грянула Великая Отечественная война и арх. Лука пишет И. Сталину прошение разрешить ему работать в ссылке по специальности на благо спасения Отечества. И он был назначен главным хирургом эвакогоспиталя15 — 15. Два года он с полной отдачей сам лечил и оперировал офицеров и солдат . «Раненные офицеры и солдаты очень любили меня. Когда я обходил палаты по утрам, меня радостно приветствовали раненые. Некоторые из них, безуспешно оперированные в других госпиталях по поводу ранения в больших суставах, излеченные мною, неизменно салютовали мне высоко поднятыми прямыми ногами», -вспоминал арх. Лука.

Ссылка закончилась в 1943 году и Святой Лука был назначен епископом Тамбовской епархии, где в течение двух лет одновременно работал хирургом в эвакуационных госпиталях и служил в церкви. Беззаветное служениеГосподу Богу и русскому народу было отмечено:»Священный Синод при Местоблюстителе Патриаршего престола митрополите Сергии приравнял мое лечение раненых к доблестному архиерейскому служению и возвел меня в сан архиепископа». А советская власть в 1946 году присудила Сталинскую премию Первой степени за опубликованные труды «Очерки гнойной хирургии» и «Поздние резекции при инфецированных ранениях больших суставов» с очень большим денежным вознаграждением, которое он полностью пожертвовал сиротам и вдовам павших в Отечественной войне. В конце войны его наградили медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне1941-1945 г. г. «. В феврале 1945 года архиепископ Лука был награжденПатриархом Алексием I правом ношения на клобуке бриллиантового креста. В 1945 году он начал писать, а в 1947 году закончил богословский труд «Дух, Душа, Тело», который был издан только в 1992 году.

В связи с назначением архиепископом Симферопольским и Крымским Св. Лука 26 мая 1946 года переезжает в г. Симферополь. Здесь, в отличие от других городов, ему не дают возможности заниматься лечением больных и научной деятельностью. Жил он рядом с кафедральным Свято-Троицким собором на улице Госпитальной на втором этаже 2-х этажного дома, где также поместилась канцелярия архиепископа. Летом отдыхал в Рабочем уголке в Алуште, где он снимал у брата писателя Гаршина маленький двухкомнатный домик на берегу моря. Епархия была в полном упадке после Отечественной войны и архиепископ все силы отдавал приведению в порядок и устройству церковных дел. В послевоенные годы ухудшалось здоровье Владыки. Сказались одиннадцать лет мучений, пыток, тюрем, лагерей, ссылок. Сначала отказал один глаз, а в 1958 году он окончательно ослеп. Тем не менее он продолжал архиерейскую службу, выступал с проповедями перед прихожанами и настолько точно исполнял все детали службы, что никто не моги подумать о слепоте пастыря. 11 июня 1961 года архиепископ Лука скончался. Его похоронили на маленьком церковном кладбище при Всехсвятскомхраме г. Симферополя, куда ежедневно в течение 35 лет приезжали и приходили родственники и православные странники, больные, ищущие исцеления. И каждый получал свое искомое. Бывал и я неоднократно у могилы Святителя, чтобы помолиться и возложить цветы. Святой Лука и после смерти своей Святым Духом продолжал исцелять людей. Об этом имеются многочисленные устные и письменные свидетельства исцеленных. После причисления 22 ноября 1995 года архиепископа Симферопольского и Крымского Луки к лику Святых Православной Церкви его мощи были перенесены в ночь с 17 на 18 марта 1996 года в кафедральный Свято — Троицкий Собор. На панихиде Высокопреосвященнейший владыка Лазарь отметил:»Впервые на Крымской земле происходит событие исключительной важности. Яркая личность архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого) видится нам сегодня спасительным маяком, к которому каждый из нас должен направлять свой взор, по которому должны ориентироваться общественные силы, ищущие возрождения нашего народа». В Крестном ходе от могилы до кафедрального собора участвовало около 40 тысяч человек. Торжество прославления Святителя Крымского Луки состоялось 24-25 мая 1996 года в Симферопольской и Крымской епархии. Благодать Божия с прославлением нового Святого Православной Церкви взошла и над всем народом православным древнего Крыма.