Переславские будни Св.Луки

 

1910 год. Земская хирургия

 

     В середине июня 1910 года Валентин Феликсович с женой и тремя детьми переехал в Переславль-Залесский Владимирской губернии. В губернии в то время проживало 1570733 человека по переписи 1897 года, а в Переслав-Залесском уезде – 92018 человек., в том числе в городе Переяслове 8662 человека. Первая сохранившаяся история болезни Татьяны А., описанная Святителем в Переславской земской больнице, датирована им самим 27/VI-1910 годом [106].

А в «Автобиографии» мы находим следующее утверждение: «В Переславле-Залесском мы прожили шесть с половиной лет» [1,24]. А точнее – 6 лет и 8 месяцев. Из воспоминаний старшего сына Михаила мы узнаем, что когда семья упаковывала книги и вещи для отъезда в Ташкент, пришел Валентин Феликсович и сказал, что царь отрекся от престола. Это было 1 марта 1917 года. Приехала же семья Ясенецких в Переславль-Залесский в июне 1910 года, что следует из датировки первой истории болезни в Переславской земской больнице. Переславский период жизни Святителя является знаковым. Именно здесь Господь Бог послал будущему Святителю знамение о том, что он будет епископом. Именно здесь он завершил свой первый крупный научный труд, посвященный решению проблемы регионарной анестезии, и получил золотую медаль за выдающиеся заслуги в области медицины. Именно в этот период он защитил диссертацию и стал доктором медицины. И, наконец, здесь родился младший ребенок, сын Валентин, мой дядя.

Переславль-Залесский – один из самых древних городов древней Руси. Его история уходит в глубь веков, в те времена когда древняя Русь была прозвана одним заморским гостем землей Гардаринской, то есть землей городов. Официальной датой основания считается 1152 год, когда владимиро-суздальский князь Юрий Долгорукий на берегу Плещеева озера построил Спасо-Преображенский Собор, а вокруг него соорудил вал и ров. Остатки этих древних сооружений ещё и сейчас нетрудно найти у седых стен Собора. А народное предание связывает историю города с расположенным чуть западнее селом Клещиным, начало которого датируется VII веком. Оно было упомянуто в «Повести временных лет» вместе с озером Клещиным, названным по его имени. Юрий Долгорукий сначала построил храм в селе Клещин и окружил его валом от врагов. Однако сожгли храм не иноземные враги, а жители этого же села, язычники, не желавшие расстаться со своими божествами и принять христианство. В настоящее время эта деревня называется Городище. Обычно на Руси городищами называли наиболее древние районы городов. Именно поэтому народ переславский и начинает свою историю с VII века. Краткий исторический экскурс новый главврач Переславской земской больницы Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий получил в Комитете по здравоохранению Переславской земской управы. Конечно же, он проникся чувством гордости переславцев за свою славную историю. До 15 века город носил название Переяславль Залесский, как и его побратимы Переяславль Рязанский (впоследствии просто Рязань) и Переяславль Южный в Черкасской области. Этимология названий этих городов идёт от слов переять, т.е. перенять славу. Когда князя Юрия Долгорукого изгнали из Переяславля Южного, то он перенял славу этого города и назвал построенный им город Переяславлем Залесским. И только во второй половине XV века утвердилось название Переславль-Залесский. Кто и где потерял букву «я» после буквы «е» никто не знает. То ли дьяк во время переписи населённых пунктов допустил ошибку, то ли народ в скороговорках сократил звучание города, одному Богу известно. Во всяком случае до времени приезда в город врача В.Ф.Войно-Ясенецкого, да и до наших дней дошло именно сегодняшнее звучание города.

 

 

 

 

Переславль-Залесский находился сравнительно недалеко от Москвы, но профессиональных кадров все равно не хватало. Именно поэтому Валентину Феликсовичу пришлось возглавить городскую и фабричную больницы, а во время войны – и военный госпиталь. Об этом имеется собственноручная информация Святителя: «В городской и фабричной больницах я развил очень широкую хирургическую работу и был одним из пионеров в новых тогда крупнейших операциях на желчных путях, желудке, селезенке и даже на головном мозге. Кроме того, я в 1915-1916 годах заведовал небольшим госпиталем для раненых» [1,24].

Утверждения М.Поповского о приезде семьи Ясенецких в Переславль-Залесский в ноябре 1910 года [24,68] и «жизнь этой семьи в Переславле с 1911 по 1918 годы» [24,69] не соответствует действительности и легко опровергается воспоминаниями самого Святителя и датировками историй болезней. На самом деле Валентин Феликсович приехал в Переславль-Залесский в июне 1910 года, а уехал – в марте 1917 года.

Сразу же после приезда в Переславль-Залесский Валентин Феликсович развил деятельную хирургическую практику. В июне 1910 года он сделал несколько десятков операций различной сложности, из которых до нас дошло описание болезни Татьяны А.:

«Татьяна А., 46 лет поступила в Переславскую земскую больницу 27/VI 1910г. Около 20 лет страдает приблизительно один раз в год повторяющимися легкими приступами болей в правой подвздошной области, длящимися  обыкновенно около дня. Четыре недели назад – внезапно тяжелый приступ болей в животе и лихорадка. Рвоты не было. Через 3 дня образовалась опухоль в правой подвздошной области,  очень болезненная и постепенно увеличивающаяся. В последние дни больная чувствует себя лучше. В правой подвздошной области большая выпячивающаяся полушаровидная опухоль, производящая впечатление новообразования; она доходит влево до средней линии, вправо не доходит на палец до crista ilei, верхняя граница ее немного выше уровня пупка. Слева край опухоли закруглен, ясно отграничен, справа границы ее неясны, они теряются как край воспалительного инфильтрата. Per vaginum прощупывается далеко вверху (через правый свод) нижний полюс опухоли. Опухоль слегка подвижна слева направо, совершенно безболезненна, обнаруживает глубокую флюктуацию. При пробном проколе получено несколько капель серозной жидкости с примесью гнойных хлопьев. Температура нормальна.

30/VI операция под местной анестезией. Разрезом по наружному краю правой прямой мышцы вскрыто отграниченное прочными спайками скопление гноя в брюшной полости. Гной имеет сильный каловый запах и смешан с обильными свертками фибрина. Из хорошо повсюду отграниченной полости ведет пропускающий лишь палец глубокий ход в область слепой кишки, где прощупываются плотные свертки фибрина и тяж, похожий на червеобразный отросток, извлеченные отсюда свертки фибрина окрашены в бурый цвет и издают запах кала. После введения дренажных трубок и марлевых выпускников рана уменьшена несколькими швами. 4/VII на повязке много кала. Однако уже через несколько дней отделение кала значительно уменьшилось, а через 2 недели прекратилось совсем. Полость быстро очистилась, и 1/VIII больная выписана с небольшой грануляционной полоской на месте разреза» [106].

Июльская, 1910 года, серия операций, выполненных хирургом Войно-Ясенецким В.Ф., была омрачена отказом больного от ампутации ноги, вследствие чего больной умер через 2,5 месяца:

«Иван Б.. 15 лет, поступил 29/VII 1910 г. Всегда был здоров, хорошо сложен, выглядит старше своих лет. Два месяца тому назад без всякой причины появились боли в нижней трети левого бедра, на наружной его стороне. От лечения  йодистым калием боли значительно уменьшились. С 25/VII боли очень усилились и не давали больному спать. В нижней трети бедра на наружной его стороне сильная боль при надавливании на ограниченном месте; конфигурация бедра вполне нормальна. Температура 37,6о. Снова назначен йодистый калий, но к вечеру боли стали невыносимыми, температура 38о. Операция 30/VII. Разрезом на латеральной стороне бедра обнажена нижняя треть бедренной кости. Надкостница утолщена, воспалена, слегка отечна, кость мягка, выдалбливается легко; костномозговая полость в нижнем конце бедра просторнее, чем обыкновенно, из нее выскоблены кровоточивые грануляции, содержавшие местами очень мелкие костные секвестры. Полость выполнена марлей, рана уменьшена швами. Во все послеоперационное время больной сильно лихорадил (до 39о и выше), часто появлялись сильные боли в бедре, рана отделяла очень много гнойно-кровянистой жидкости, имела нечистый вид, а к концу пребывания больного в больнице в глубине ее показались дряблые, местами омертвевшие, весьма кровоточивые выросты. Микроскопическое исследование выскобленных при операции из костномозговой полости грануляций показало, что они состоят из весьма крупных клеток с пузырчатыми ядрами, скопления которых чередуются с крупными кровяными каналами и вполне похожи на саркоматозную ткань. Местами встречаются различной величины свободные кровоизлияния и единичные гигантские клетки, повсюду небольшие известковые отложения, а местами более или менее значительные некротические участки. На ампутацию бедра больной не согласился и выписался 22/VIII. По полученным через 10 дней сведениям положение его стало очень тяжелым, из раны выросла большая и чрезвычайно кровоточивая опухоль. Перед смертью, последовавшей 14/Х, опухоль достигла величины головки ребенка» [110]. Из этой истории болезни видно, что Валентин Феликсович ввел в практику Переславской земской больницы гистологический анализ и микроскопические исследования.

В дореволюционное время по свидетельству земских врачей и историков медицины, в земской медицине встречались весьма редкие случаи микроскопических исследований.

В сравнении с большинством Западно-Европейских государств, где при малой рождаемости мала и детская смертность, Россия богаче детьми и беднее взрослыми и стариками.

Структура смертности православного населения приведена в нижеследующей таблице (на 1000 человек):

 

  Мужской пол Женский пол
Дети до 15 лет 391 387
В первом полурабочем возрасте 15-20 лет 97 97
Взрослых 20-60 лет 456 461
Во втором полурабочем возрасте 60-65 лет 23 23
Стариков старше 65 лет 33 32
ИТОГО: 1000 1000

 

Смертность иноверцев мало чем отличается от смертности православных.

В августе 1910 года отмечен уникальный случай болезни, длящейся более 1,5 лет. Запущенная болезнь привела к необходимости отпилить часть челюсти больного:

«У Василия Р., 44 лет, около 15/VIII 1910 г. заболел левый коренной зуб нижней челюсти; по-видимому, был периостит челюсти. Зуб был извлечен врачом, и после этого появилась сильная припухлость левой щеки и отек век. Врач назначил припарки и аспирин. Больной пролежал 2 месяца в постели, и уже в это время образовались свищи у угла челюсти. Полтора года  из них вытекал в большом количестве вонючий гной; на щеке и шее, особенно под углом челюсти, образовалась большая, очень плотная воспалительная опухоль. Через свищи зонд проникает далеко вверх, вдоль обнаженной внутренней поверхности восходящей ветви челюсти. Операция сделана 18/II 1911 г. под регионарной анестезией. Впрыснуто 5 мл 2% адреналин-новокаина к третьей ветви n.trigemini у основания черепа по способу Офергауза и 5 мл 0,5% адреналин-новокаина вдоль заднего края грудино-ключично-сосцевидной мышцы (кожные нервы шеи). Через полчаса начата операция под полной анестезией в области третьей ветви тройничного нерва и поверхностных шейных нервов. Разрезом вдоль края нижней челюсти обнажен угол ее, отделены жевательные мышцы, спилен угол челюсти, и из довольно большой полости, помещавшейся на внутренней стороне восходящей ветви, удалены три больших и (2-4 см) и три малых (1 см) секвестра. Полость выскоблена и выполнена марлей. Заживление сперва шло хорошо, но затем появились признаки новой секвестрации, и 15/IV операция была повторена под столь же успешной регионарной анестезией. Через разрез по рубцу извлечен секвестр длиной в 4 см. К 22/IV рана зажила, и больной выписан вполне здоровым» [111]. Из этой истории болезни следует, что хирург В.Ф.Войно-Ясенецкий впервые в России широко использовал в хирургической практике найденным им в зарубежной литературе и освоенным методом регионарной анестезии. Он дважды оперировал больного Василия Р. под регионарной анестезией, и оба раза успешно.

     В сентябре 1910 года среди большой серии операций записана история заболевания тяжелой формой аппендицита:

«Вл.Н., 30 лет, 18/IX 1910 заболел вторым приступом аппендицита (первый приступ был в середине марта). Внезапно появилась сильнейшая боль в животе, была один раз рвота, и с первых же дней болезни мочеиспускание стало  очень болезненным, затрудненным и частым; температура в первое время снова стала давать большие размахи, доходя по вечерам до 40о. Наблюдавшие больного врачи видели небольшой воспалительный инфильтрат в правой подвздошной области; теперь его нет, ощупывание живота безболезненно, но над лобком, по средней линии и вправо от нее, ощущается резистентность, зависящая, очевидно, от спаяния кишок над тазовым абсцессом. Через задний проход прощупывается сильное выпячивание передней стенки прямой кишки, твердое и немного болезненное при давлении (абсцесс в excavatio vesicorectalis). Общее состояние больного довольно тяжелое: он едва ходит, пульс 112. В последнее время сильный понос, 7/Х операция под хлороформным наркозом. Растянут задний проход, сделан прокол и получен полный шприц гноя, затем сделан разрез передней стенки кишки, выпущено около полустакана гноя, обследована пальцем небольшая и хорошо ограниченная гнойная полость, в нее введена толстая дренажная трубка, обернутая марлей. Быстрое выздоровление». [112].

В октябре и ноябре 1910 года описаны еще два тяжелых случая аппендицита:

«Эдуард С., 48 лет. Недель 6 тому назад внезапно начались боли в правой подвздошной области, и поднялась температура. Врач назначил слабительное и хинин и, конечно, очень плохо сделал, так как слабительные и клизмы при аппендиците нередко вызывают резкое ухудшение вследствие прободения червеобразного отростка, а хинин бессмысленно назначать при всяком повышении температуры. Больному стало хуже, он слег в постель и до сих пор тяжело болен. Имеет измученный вид, слаб, истощен, бледен, очень плохо ест. Температура 39о, пульс 95-110. В правой подвздошной области прощупывается большой глубокий инфильтрат величиной с кулак: ощупывание его очень болезненно, но во всех других местах живота никакой боли нет. Распознан аппендикулярный гнойник и немедленно произведена операция. Косой разрез, отступя на палец от spina anterior superior. Все слои брюшной стенки пропитаны воспалительным экссудатом, отечны и спаяны друг с другом. Рассеченные мышцы растянуты тупыми крючками, и осторожно вскрыта брюшина; к ней был припаян сальник, очень утолщенный вследствие воспалительного пропитывания. Я подрыл зобным зондом Кохера латеральный край сальника и отодвинул его кнутри. Тотчас вытекло около полустакана густого беловатого гноя без запаха. Абсцесс помещался у латерального края слепой кишки и с медиальной стороны был отграничен ею и прочно спаявшимися петлями тонкой кишки, а спереди и снаружи – сальником. В полость введена дренажная трубка, и ни одного шва на рану не наложено (ввиду небольшой величины ее и отечности тканей). Больной быстро выздоровел». [113].

«Нам пришлось однажды в 1910 г. оперировать 34-летнюю женщину на 17-й день после типичного для аппендицита начала болезни. Разрезом через правую прямую мышцу живота в верхней ее половине была вскрыта  обширная гнойная полость, занимавшая почти всю правую половину брюшной полости, простиравшаяся от печени до входа в малый таз и средней линии живота до восходящей ободочной кишки; внизу полость образовала бухту к слепой кишке. Пристеночная брюшина и брюшина спаявшихся кишок и сальника, образующих заднюю стенку гнойной полости, были покрыты слоем грануляций (эмпиема брюшной полости). И, однако, перед операцией определялась лишь заметная резистентность справа от пупка, сливающаяся с резистентностью области печени и как бы продолжающая ее книзу. Больная выздоровела». [114].

Следует отметить, что условия быта и жизни семьи Ясенецких в Переславле-Залесском были значительно лучше, чем в Романовке и Курской области. Здесь хирургу был предоставлен большой деревянный дом, ранее принадлежавший помещице Ликеловой. Дом располагался недалеко от земской больницы на ул.Троицкой. Сейчас рядом с домом проложена трасса Москва – Ярославль. Как обычно, Валентин Феликсович работает без всякой меры, о чем вспоминает старший сын Михаил: «Отец работает днем, вечером, ночью. Утром мы его не видим, он уходит в больницу рано. Обедаем вместе, но и тут он остается молчаливым, чаще всего читает за столом книгу. Мать старается не отвлекать его. Она тоже не слишком разговорчива». Цитируется по [24,68].

Переславская больница имела стационар на 30 коек. Места были всегда заполнены и больных выписывали по возможности быстро. Уезд большой и больница явно не справлялась с потоком госпитализированных. Кроме того, было амбулаторное отделение, постоянно переполненное. Канализации и водопровода в современном смысле не было, тем не менее туалеты содержались в чистоте и перебоев с водоснабжением не было. Ясно, что не было рентгеновской аппаратуры, т.к. сам принцип рентгенографии был изобретен в 1895 году. И хотя первая рентгеновская лаборатория была открыта в России уже в 1896 году в Военно-медицинской Академии в Петербурге, к началу Первой мировой войны в России насчитывалось всего 146 рентгеновских аппаратов. Не мудрено, что в Переславской земской больнице к приезду В.Ф.Ясенецкого-Войно не было рентгеновской аппаратуры. И сетовать по этому поводу, как это делает М.Поповский [24,68] бессмысленно.

 

 

1911 год

 

Оба родителя – и Валентин Феликсович, и Анна Васильевна были глубоко религиозными людьми. Так их воспитали родители и школа. Поэтому везде, где бы они ни проживали, посещали храмы и монастыри. И эти посещения так же стали семейной традицией. Ведь монастыри – это не только центры святоотеческой духовности, но и связующие русский народ звенья национальной культуры и национального духа. Именно благодаря Православию, храмам и монастырям русский народ остался русским народом, несмотря на непрерывные захваты больших территорий монголами и татарами, шведами и германцами, поляками и литовцами, французами и немцами. Все эти нашествия имели своей целью поработить русский народ, извести его дух, культуру, язык. И только благодаря православным монастырям и храмам нам удалось сохранить язык и грамотность, свою самобытность и национальные особенности. Это прекрасно понимал Валентин Феликсович и стремился прививать с раннего детства своим детям чувство православной духовности через посещение монастырей. Переславль-Залесский был для этого идеальным городом. Пять древних монастырей расположились в его округе. Несмотря на загруженность по дому Анна Васильевна сопровождала детей и мужа, когда они посещали Горицкий монастырь. В Горицком монастыре закончила свой жизненный путь инокиня Евфросиния, которая в миру была княгиней Евдокией, благоверной супругой, а затем вдовой Дмитрия Донского. Монастырь славен также святыми иноками Даниилом Переяславским, Герасимом Болдинским и многими другими именами.

 

 

Современная панорама Переславля Залесского 

 

 

 

 

Реставрация храма Горицкого монастыря

 

 

 

 

 

 

 

В 1911 году хирургом В.Ф.Ясенецким-Войно проделано в стационаре более 370 операций. Среди них операции на позвоночнике и больших суставов, желудка и селезенки, челюстно-лицевые и глазные операции, гинекологические и практологические и многие другие. В годовом отчете за 1911 год сделаны большие обобщения о перитонитах.

«Если не говорить о септических перитонитах, то, пожалуй, самое главное условие операции – срок ее производства. Если перитонит распознан очень рано и оперирован в первые часы, то смертных исходов почти не бывает; если же операция производится поздно, на 4-й день или еще позднее, то выздоровления составляют редкость. Шансы на благоприятный исход уменьшаются с каждым часом, и операцию у больного, поступившего поздно вечером, ни в коем случае нельзя откладывать до утра. Мы не разделаем взглядов хирургов, которые не оперируют вовсе позже 40 часов от начала болезни, но полагаем, что только явно безнадежных больных не следует оперировать, часов же считать не надо, если состояние больного позволяет предпринять операцию. При таком образе действий нам неоднократно удавалось спасать больных не только не третий, но даже на четвертый день болезни, как это было в случае прободения язвы желудка с разлитым перитонитом, оперированным в конце четвертых суток. У другого больного даже гнойно-гнилостное воспаление брюшины удалось излечить операцией на исходе четвертых суток». [116]. История его болезни была начата в марте 1911 г. В этой же истории болезни мы впервые находим свидетельство того, как быстро хирург Войно-Ясенецкий осваивал новые методы и приемы хирургии. Он еще не закончил курс экстернатуры в клинике П.Дьяконова, но уже практически использует метод кисетного шва по Дьяконову.

«Александр Г., 26 лет, поступил в Переславскую земскую больницу 22/III 1911 г. В ночь на 19/III больной внезапно почувствовал сильную режущую боль в животе, постепенно усилившуюся в дальнейшем. Отхождение газов и испражнений прекратилось, несколько раз была рвота. Больной высокого роста, крепкого сложения, выглядит тяжко больным. Живот не вздут, напряжен, болезнен, пульс полный, 98 в минуту. Не мочился с вечера 21/III. Через 11/2 часа после доставки больного, в 3 часа дня, сделано чревосечение под хлороформно-эфирным наркозом. Предварительно был промыт желудок (вышло немного окрашенного желчью содержимого) и выпущено около полустакана концентрированной мочи. Разрез по средней линии, от пупка до лобка. В брюшной полости найден свободный гнойно-гнилостный экссудат, все видимые петли кишок багрового цвета и покрыты многочисленными зеленовато-серыми крупозными пленками; такой же вид имеет и слепая кишка. Червеобразный отросток длиной в 9 см, верхушка его окутана воспаленным сальником, недалеко от основания – большое прободение, а ближе к верхушке отростка – 3 абсцесса в нем. Отросток резецирован с куском сальника, культя его погружена в слепую кишку и обшита кисетным швом по Дьяконову, брюшная полость промыта физиологическим раствором, вскрыта петля тонкой кишки, и содержимое кишок выдоено, вскрытая кишка вшита в угол раны; в малый таз введено два больших марлевых выпускника, и брюшина зашита. Вся наружная рана оставлена открытой. В просвет кишки введена резиновая трубка. Больной был уложен в полусидячем положении; через каждые 4 часа вливали под кожу по литру физиологического раствора. На второй день было обильное произвольное испражнение, и с этого же времени кишечное содержимое стало выделяться в большом количестве через кишечный свищ. Пульс все время оставался полным, правильным, 96-100  в минуту. В дальнейшем большая часть кишечного содержимого выделялась через кишечный свищ, принявший большие размеры, часть же выходила нормальным путем почти ежедневно; иногда испражнения per anum имели нормальную окраску, но чаще были серого цвета, как при желтухе. Истощение не прогрессировало, и потому можно было дождаться зарубцевания всей грануляционной поверхности. С 20/V испражнения per anum прекратились, и все кишечное содержимое выходило через свищ. 2/VI сделано второе чревосечение под эфирно-хлороформным наркозом. В приводящий и отводящий концы кишки введена марля, свищ и его наружность закрыты стерильными салфетками, кожа живота дезинфицирована  по Гроссиху. Разрезом по наружному краю левой прямой мышцы вскрыта брюшная полость и отысканы приводящий и отводящий концы образовавшей свищ кишки. Отводящий конец оказался на расстоянии приблизительно 10 см от свища, прочно сращенным с брюшной стенкой и соседними кишками, и освобождение его от этих сращений заняло много времени и труда, после чего оба конца кишки соединены широким анастомозом, а подходящие к свищу отрезки их перевязаны льняными нитками. Уже со второго дня после операции больной стал ежедневно испражняться. Рана зажила первичным натяжением, и не было ни малейших признаков натяжения брюшины». [117].

Летние месяцы, как правило, связаны с интенсивными сельхозработами, и нагрузка на земского врача немного уменьшилась. На селе некогда болеть – слышал Валентин Феликсович в ответ на упрек больному за позднее обращение к врачу. И это соответствовало действительности.

Среди июньских операций была отмечена операция, связанная с остеомиелитом дужки и поперечного отростка поясничного позвонка:

«Пелагея П., 15 лет, поступила в Переславскую земскую больницу 25/VI 1911 г. Заболела 3 недели назад, среди полного здоровья. Сперва начались боли в правой ноге и общее недомогание, но не настолько значительные, чтобы больная должна была слечь, затем появилась болезненная припухлость в левой поясничной области. Поступила с огромным скоплением гноя, выпячивающим почти всю левую поясничную область и боковую стенку живота и покрывающим, кроме того, верхнюю часть крыла подвздошной кости. Ходить не может, левая нога согнута в тазобедренном суставе. Остистые отростки позвонков не болезненны при давлении, значительная общая слабость и малокровие; температура 37,4о. Моча чиста, белка не содержит.

26/VI операция под эфирным наркозом. Косым поясничным разрезом длиной в 12-13 см вскрыта огромная полость, содержавшая около 3 л жидкого гноя. Брюшина задней стенки живота отслоена гноем на большом пространстве; гной спускается очень далеко вниз вдоль передней поверхности крестца, не отслоив, однако, от нее прямую кишку; выпрямляющая туловище мышца расслоена гноем на большом протяжении; большая поясничная мышца отделена гноем со всех сторон и свободно болтается в полости; вверх до почки полость не доходит и почка не обнажена. Поперечный отросток III поясничного позвонка обнажен от надкостницы и изъеден настолько, что конец его торчит в виде острого шипа; обнажена от надкостницы и дужка позвонка на протяжении поперечного отростка до тела позвонка. Поперечный отросток отломан секвестральными щипцами, а в малый таз введена дренажная резиновая трубка, и вся полость выполнена марлевыми тампонами. Под конец операции пульс крайне ослабел и только на следующий день поправился под влиянием камфоры и вливания физиологического раствора.

В дальнейшем отделение гноя стало быстро уменьшаться, температура упала до нормы, и выздоровление шло весьма быстро и гладко. 6/VIII больная выписана с полоской грануляций на месте разреза». [118].

Июнь на селе – не только месяц интенсивной сельхозстрады, но и начало охотничьего сезона, приуроченного к 29 июня. Земское начальство, не чуждое маленькой охотничьей страсти, приглашало хирурга Войно-Ясенецкого на охоту, но всегда получало вежливый отказ.

Бывает, и с земскими докторами приключались истории из-за невзначай обещанного визита на ужин к пациенту, да еще и совпадшего с началом охотничьего сезона. Доктора, как правило, не охотники. Это противно их естеству и профессии. Но обещание есть обещание, и закончилось оно в чеховском рассказе следующим образом. «Было уже темно, когда проснулся доктор. Поблуждав немного по лесу и вспомнивши, что оно на охоте, доктор громко выругался  и принялся аукать. Ответа на ауканье, разумеется, не последовало, и он порешил отправиться домой пешечком. Дорога была хорошая, безопасная, светлая. Двадцать четыре версты он отмахал в какие-нибудь четыре часа, и к утру был уже в земской больнице. Побранившись всласть с фельдшером, акушеркой и больными, он принялся сочинять огромнейшее письмо Егор Егорычу. В этом письме требовалось объяснение неблаговидных поступков, бранились ревнивые мужья, и давалась клятва не ходить никогда более на охоту, — никогда! Даже и двадцать девятого июня» [119,57].

21 июля 1911 года посол России во Франции Извольский писал Столыпину:

«Вы знаете, что все пять лет, которые я провел на посту министра, меня беспрерывно мучил кошмар внезапной войны. Какой-либо возможности изменить сложившуюся систему союзов не существовало; ее ослабление неминуемо вызвало бы либо общеевропейскую войну, либо безусловное и полное порабощение России Германией. В любом случае это означало бы  finis Rossiae [конец России] как великой и независимой державы».

В ответ на это П.А. Столыпин писал:                                                       «Колноберже, 28 июля 1911

Я в высшей степени благодарен Вам за Ваше интересное письмо. Не могу не признать, что тоже был весьма обеспокоен происходившим. Мою точку зрения Вы знаете. Нам необходим мир; война в следующем году, особенно в том случае, если ее цели будут непонятны народу, станет фатальной для России и династии. И наоборот, каждый мирный год укрепляет Россию не только с военной и военно-морской, но и с экономической и финансовой точек зрения. Кроме того, и это еще важнее, Россия растет год от года, развивается самосознание народа и общественное мнение. Нельзя сбрасывать со счетов и наши парламентские установления. Как бы они ни были несовершенны, их влияние тем не менее вызвало радикальные изменения в России, и когда придет время, страна встретит врага с полным осознанием своей ответственности. Россия выстоит и одержит победу только в народной войне. Я делюсь с Вами этими мыслями, потому что понять Россию только по газетам невозможно». [121].

В августе 1911 года отмечены два трагических случая – поступившие девочка 14 лет и мальчик 16 лет не выжили после операции. Для хирурга это был шок.

«Любовь Т., 14 лет, поступила в Переславскую земскую больницу 21/VIII 1911 г. У нее внезапно около 10/VIII появились сильные боли  в правом коленном суставе; одновременно с этим появилась болезненная припухлость на среднем пальце и ладони правой руки, а через несколько дней распух и левый коленный сустав и появился большой абсцесс на левом надплечье. Больная принята в тяжелом состоянии, с температурой 39,8о, очень частым и малым пульсом. При пробном проколе суставов получена кровь с примесью гноя. На наружную поверхность правой голени распространяется от коленного сустава большой затек гноя. 23/VIII операция под эфирным наркозом. Разрезами по бокам надколенника вскрыты оба коленных сустава и в них найдены плотные фибринозно-гнойные свертки. В правом колене вскрыта также задняя часть сустава, вскрыт гнойный затек на голени; в глубине найдено большое скопление гноя на задней части бедра. Сделан большой разрез по наружной стороне бедра, и вся нижняя половина бедренной кости найдена обнаженной и окруженной гноем. Костномозговая полость, содержавшая гной, вскрыта долотом на протяжении 8 см. На ладони длинным разрезом сухожильное влагалище сгибателей пальцев, содержавшее старый сгущенный гной. Все раны выполнены марлей.

После операции пульс был крайне слаб и част (160-170) и только к вечеру после вливания физиологического раствора, инъекций камфоры и кофеина поправился. На следующий день вскрыт под местной анестезией забытый накануне абсцесс надплечья. 27/VIII констатирован большой серозный выпот в правой плевральной полости. При повторных проколах в следующие дни выпот этот оставался серозным и к 8/IX совершенно всосался. 29/VIII появился большой гнойник в глубине правой подмышечной впадины и на следующий день был широко вскрыт под местной анестезией.

С вечера 9/IX внезапно участилось дыхание, начался отрывистый кашель, температура, снизившаяся к этому времени до 38,5о, поднялась на целый градус. Утром 11/IX девочка умерла. При вскрытии трупа были найдены многочисленные гнойники в обоих легких и милиарные гнойники в почках». [122].

В архивных материалах Переславской земской управы обнаружен доклад врача Иванова земскому собранию о своём опыте работы на Переславском участке в 1911 году. В докладе врач Иванов описывает свои операции под руководством В.Ф.Ясенецкого-Войно в период с октября по декабрь 1911 г. [124].

Второй случай с мальчиком был такой же тяжелый, как и с девочкой:

«Егор П., 16 лет, поступил в Переславскую больницу 26/VIII 1911 г. 21/VIII он получил сильный ушиб нижнего конца правого бедра. Уже на следующий день появились потрясающий озноб и сильные боли в бедре, заставившие больного слечь в постель. За день до поступления в больницу появились боли в левом плече. Определяются небольшая припухлость и сильная болезненность над нижней третью бедра и небольшой выпот в коленном суставе. На плече припухлости нет, но при давлении очень болезнен верхний конец плечевой кости. Температура 39,5о. Операция 27/VIII под эфирным наркозом. Разрезом с наружной стороны открыт нижний конец бедра; надкостница найдена отслоенной над всей нижней третью и эпифизом бедра, гной содержал много капель жира, что указывало на нагноение в костном мозгу. Костномозговой канал вскрыт долотом на протяжении 8 см, и в нем также найден гной. Верхний конец плечевой кости обнажен разрезом через дельтовидную мышцу, под надкостницей найдено меньше чайной ложки гноя; вскрыта костномозговая полость, также содержавшая гной. 30/VIII замечена болезненность при давлении на верхний конец правого плеча. Разрезом по наружнопередней стороне плеча обнажен верхний его конец и надкостница найдена нормальной.

Тем не менее кость трепанирована и найдено только что начавшееся воспаление костного мозга с несколькими каплями гноя. Еще через 4 дня констатирована двусторонняя катаральная пневмония в нижних долях сзади. Однако через 2 недели пневмония разрешилась, но остался мучительный кашель. Выпот в коленном суставе все время оставался небольшим, как при поступлении, но 16/IX пробным проколом обнаружен гной и немедленно сделана артротомия под местной анестезией, причем в суставе найдены большие свертки фибрина. Все раны не проявляли никакой наклонности к заживлению; несмотря на ежедневные перевязки и промывания перекисью водорода, из них выделялось много жидкого вонючего гноя, края ран были обложены сероватым налетом, кости разрушались и левая плечевая кость прогнила во всю толщу. Гной скоро стал зеленым вследствие заражения B.pyocyaneus. Все время не прекращалась высокая гектическая лихорадка, на крестце образовался огромный пролежень, и больной дошел до самой крайней степени истощения. Незадолго до смерти, последовавшей 1/Х, в левой ягодице образовался большой гнойный затек из пролежня». [123].

В России население увеличивалось быстрее, чем в Западной Европе благодаря высокой рождаемости.

В течение 173 лет после царствования Петра I население России возросло почти в 10 раз – с 14 млн. человек при Петре I и 129 млн. человек по переписи 1897 г.

Именно по этому великий русский ученый Д.И. Менделеев прогнозировал рост населения России к 2000 году в 500 млн. человек. Мы же имеем фактически в 2000-м году столько же сколько в 1914 г.

Благодаря приходу к власти сатанистов в 1917 г. – Ленина, Троцкого и их банды население России недосчиталось350 млн. человек.

Смертность в России была выше чем в других странах Европы. По данным за последние 25 лет XIX века в России в среднем ежегодно умирало 35 человек на 1000 жителей, в то время, как в скандинавских странах – 17 человек, в Англии – 19 человек, во Франции – 22 человека, в Германии – 24 человека.

Из губерний Европейской России наибольшая смертность наблюдалась в Воронежской губернии (46,1 смертных случаев на 1000 жителей), Саратовской губернии – 43,3, Владимирской губернии – 40,8, Симбирской – 40,1.

В переписи 1897 г. использовался показатель средней жизни, под которым понималось число лет, которое остается прожить, в среднем, лицам достигшим данного возраста. Эти данные приведены в следующей таблице:

 

 

 

 

 

 

 

В возрасте от рождения Средняя жизнь мужчин Средняя жизнь женщин
До 1 года 27,25 29,38
До 10 лет 43,53 44,48
До 20 лет 37,55 37,76
До 30 лет 33,26 33,69
До 40 лет 27,01 26,97
До 50 лет 20,36 20,47
До 60 лет 14,60 14,34
До 70 лет 10,16 9,95
До 80 лет 7,28 7,20
До 95 лет 5,00 4,96

 

В городах смертность ниже, чем в уездах. Неурожаи и понижение народного благосостояния отражаются увеличением смертности во всех возрастных группах.

Смертность по вероисповеданиям в Европейской России за 10 лет (1885-1894 г.г.) представлена в нижеследующей таблице:

 

Период Православные Католики Лютеране Евреи Магометане
Среднее число умерших в год на 1000 умерших 87,86 3,31 2,30 1,99 3,16
Смертность в голодном 1812 году больше средней 10-летней на 19,50% 11,05% 5,34% 11,05% 57,81%

 

Как мы уже упоминали, смерть больного всегда была шоком для В.Ф. Ясенецкого.

Но шок не помешал хирургу сделать глубокий анализ и обобщения, которые впоследствии помогли врачам спасти сотни жизней:

«Недопустимую ошибку делают те врачи, которые полагаются на действие химических средств, сывороток и вакцин и забывают при этом о крайней необходимости найти и вскрыть те гнойные очаги, из которых бактерии проникают в кровь. Как бы сильно ни действовали даже подлинно специфические средства, они все-таки окажутся бессильными при наличии эмпиемы плевры, гнойного перикардита, субдиафрагмального абсцесса или эмпиемы большого сустава.

Причиной заражения в этом случае могла быть скрытая инфекция моего пальца, который я сильно ушиб накануне сорвавшимся элеватором при удалении кариозных реберных хрящей; однако никакой ранки я не нашел, и на другой день признаков воспаления не было. Но вечером после операции аппендицита палец слегка распух, и под срезанным ногтем я нашел маленькую капельку гноя. И эта больная, вероятно, осталась бы в живых, если бы не

воспаление легкого. Это нередкое осложнение перитонита может иметь различное происхождение: иногда происходит аспирация при частой рвоте, в других случаях причиной бывает гипостаз, но чаще всего это инфекционно-эмболические пневмонии». [123].

«Забрюшинная флегмона у Матрены Б., 18 лет, оперированной в 1911 г. в Переславской земской больнице, составляет переход к тем случаям остеомиелита дужек и поперечных отростков, при которых нагноение не распространяется на забрюшинную клетчатку, а развивается в толще m.erectoris trunci, в позвоночном канале или в области крестца. Мы нашли у больной большую зыблющуюся припухлость в левой поясничной области, расположенную параллельно линии остистых отростков и очень близко от нее. Косым поясничным разрезом вскрыто большое скопление гноя в толще выпрямляющей туловище мышцы, расслоенной гноем на большом протяжении.  На дне гнойной полости отчетливо прощупываются поперечные отростки XII грудного и трех верхних поясничных позвонков. Нагноение распространялось и на забрюшинную клетчатку». [125].

Врачу В.Ф.Ясенецкому-Войно приходилось оперировать не только в стационаре. Ежедневные хирургические вмешательства делались и в амбулатории, и в фабричной больнице. В годовом отчете за 1911 год фигурирует цифра – 693 малых амбулаторных операций. Вместе с обширными операциями в стационаре, среднегодовое число операций, проведенных  В.Ф.Войно-Ясенецким в Переславле-Залесском, составили 1056.

Предлагаю читателю самому решить маленькую арифметическую задачку – вычислить количество оперативных вмешательств, выполняемых ежедневно хирургом В.Ф.Войно-Ясенецким и сравнить с количеством операций, которые делают хирурги в вашей районной или областной больнице. Выводы сделайте сами.

1911 год отмечен также трагической смертью выдающегося реформатора П.А.Столыпина, павшего от руки террориста Дмитрия Богрова, выходца из богатой еврейской семьи.

П.А.Столыпин – глава правительства России с 1906 года, вошедший в историю как руководитель аграрной реформы, намеривался не просто провести серию реформ, но и осуществить значительную реконструкцию системы государственного управления.

Он был намерен предложить создание семи новых министерств, простое перечисление которых, само по себе, довольно поучительно: труда, социального обеспечения, общественного здравоохранения с одной стороны; децентрализации, по делам национальностей, природных ресурсов и министерства по делам религий, с другой. Помимо аграрной реформы П.А.Столыпин был также озабочен социальными проблемами, которые революция 1905 года внезапно вывела на передний план, и нерешенность которых, с новой силой возникла в 1917 году, вызвав Февральскую и Октябрьскую революции.

Он считал важным взять на вооружение социальное законодательство западных стран с тем, чтобы воспрепятствовать пролетаризации рабочего класса, который порождала проходящая в тот период в России индустриализация. Он также считал целесообразным систематическую децентрализацию управленческой структуры, передать губернским и местным /Земствам/ административным собраниям те полномочия, которые у них последовательно отнимались с момента введения в силу основополагающего закона от 1864 года. По отношению к различным национальностям П.А.Столыпин проводил либеральную политику, единственную, которая на долгое время могла бы предотвратить распад империи.

Он также требовал восстановления Патриархии, упраздненной Петром Великим и улучшение условий проживания священников и образования религиозных организаций. Что касается природных ресурсов, то П.А.Столыпин, проделавший в сентябре 1910 года долгое конное путешествие по Сибири, был чрезвычайно впечатлен природными богатствами России, и считал целесообразным, чтобы их использовали с максимальной пользой.

Он полагал, что смелые инициативы во всех сферах ответили бы на все устремления, которые, не получая адекватного естественного демократического решения, склонялись к насильственному решению проблем.

Выборная система от 20 февраля 1906 года предусматривала две палаты: Государственный совет и Думу. 196 членов верхней палаты наполовину назначались царем, и наполовину выбиралась коллегиями / церковь, административные губернские собрания, знать, университеты и экономические организации /, выборы 500 членов первой Думы проходило по двухступенчатой, а для некоторых категорий избирателей и трехступенчатой системе выборов. Здесь также существовали различные категории коллегий выборщиков (крестьяне, землевладельцы, горожане, рабочие).

Две первые Думы, где преобладало левое большинство, были распущены соответственно через 72 и 103 дня после своего созыва, а третья, следствие «государственного переворота» П.А.Столыпина, в июне 1907 года, была создана при привилегиях землевладельцам, 230 голосов которых было достаточно для определения одного выборщика, в то время как городским рабочим для этой же операции требовалось 125000 голосов.

Несмотря на то, что принцип самодержавия теоретически был уничтожен в 1905 году, царь по собственному выбору назначал главу правительства, который был ответственен только перед ним, и мог, в перерыве между сессиями Думы, прибегать к 87 статье конституции, дававшей ему право немедленно вводить в силу те распоряжения, которые, в обычном порядке, требовали бы одобрения депутатов, и не передавать их на рассмотрение в нижестоящие законодательные инстанции. Аграрная реформа в ноябре 1906 года была утверждена именно таким образом, и только в 1910 году стала объектом ратификации третьей Думы.

Центральное место в политике П.А Столыпина занимала аграрная реформа. В соответствии с Императорским Указом от 9 ноября 1906 года, в 1907 году два миллиона шестьсот тысяч крестьян, то есть четвертая часть от их общего числа, подали прошение о выходе из общины и приобретении земли в частную собственность. Результаты не заставили себя ждать. С 1906 по 1913 год площадь обрабатываемых земель возросла на 16 процентов, а урожай увеличился на 41 процент. За этот период ссуды земств на агрономические нужды крестьян повысились в шесть раз. Значительные суммы на эти цели расходовало и центральное правительство. В европейской части России земства всячески содействовали тому, чтобы крестьяне вели фермерское хозяйство с использованием средств механизации, а в Сибири, где земств не было, этим занималось правительство.

Крестьянский земельный банк выкупал у частных землевладельцев миллионы гектаров земель и передавал их крестьянам. Кредитные кооперативные ассоциации и земства снабжали крестьян всеми необходимыми сельскохозяйственными орудиями. К началу войны 89,3 процента всех пахотных земель находилась в руках крестьян. Средний размер крестьянского хозяйства колебался от 12 до 30 десятин. В период экономического бума в России перед первой мировой войной экспорт русской сельскохозяйственной продукции возрос на 150 процентов. Крестьянские хозяйства доминировали как на внешнем, так и на внутреннем рынке, поставляя три четверти зерна и льна и практически все масло, яйца, мясо.

Передача земли крестьянам и огромный рост числа фермерских крестьянских хозяйств (к этому времени количество производимой сельскохозяйственной продукции на частновладельческих землях приблизилось к нулю) сопровождались большой миграцией и переселением крестьян, которые осуществлялись при активной помощи правительства, земства и кооперативов. Именно в это время Сибирь вступила в стадию экономического и культурного развития по американскому типу. За годы между русско-японской и мировой войной население в этом регионе удвоилось, а площадь обрабатываемых земель утроилась. Сельскохозяйственное производство возросло более чем втрое, а экспорт сельскохозяйственной продукции увеличился в десять раз. Перед первой мировой войной все масло, которое вывозила Англия из России, производилось сибирскими и уральскими крестьянскими кооперативами. И если в 1899 году масло из Сибири практически не вывозилось, то в 1915 году его экспорт кооперативами Сибири составлял тысячи тонн.

Именно кооперативное движение, свободно развивавшееся в условиях конституционной России, дало возможность русскому народу, и прежде всего крестьянству, проявить природную сметку и организаторский талант. До первой мировой войны около половины всех крестьянских хозяйств включилось в кооперативное движение, которое по масштабам уступало в Европе лишь Англии по оценке А.Ф. Керенского [   ].

В настоящее время страны СНГ, в первую очередь Россия, на путях к рыночной экономике, вплотную столкнулись с проблемами землеустройства и приватизации, целесообразного допущения всех форм собственности, необходимости активного развития фермерского хозяйства.

В этой связи опыт реформ П.А.Столыпина, прежде всего аграрной реформы, является историческим материалом, который не потерял актуальности в наши дни и заслуживает глубокого изучения.

 

 

                                                             1912 год

 

В 1912 год Россия вошла с сильным аграрным сектором и бурно растущей промышленностью. Ширилось и крепло земское движение. В 1929 году фонд Карнеги опубликовал книгу «Русские школы и университеты времен мировой войны». Ее авторы – два профессора, специализировавшихся в области русской системы просвещения, Одинец и Покровский, а предисловие к ней написал бывший министр просвещения П.Н. Игнатьев. Книга была призвана разоблачить миф о том, будто до прихода большевиков лишь 10 процентов населения в стране было грамотным, а правящие классы всеми силами стремились помешать детям рабочих и крестьян получить образование. Если рассматривать состояние высшего и среднего образования в России с точки зрения социальных корней учащихся, то оно было самым демократичным в мире. Даже до учреждения Думы земства тратили на образование 25 процентов своих средств, а в период ее деятельности – до трети. За время с 1900 по 1910 год государственные ссуды земствам на образование увеличились в двенадцать раз. В 1906 году действовало 76 тысяч школ, которые посещало около 4 миллионов учеников. А в 1915 году число школ уже превысило122 тысячи, а число учащихся достигло 8 миллионов. За это время был повышен возраст для оканчивающих школы, а учебные программы расширены с тем чтобы дать возможность наиболее одаренным детям из крестьянских семей продолжить образование в пределах средней школы. В государственных школах обучались не только дети, они стали центром просвещения и для взрослых. При школах создавались библиотеки, проводились лекции, вечерние и воскресные занятия для взрослых и даже устраивались театральные представления. Для подготовки учителей земства организовывали специальные курсы. Ежегодно на учебу за границу направлялись группы преподавателей и преподавательниц. До первой мировой войны тысячи учителей из государственных школ побывали в Италии, Франции, Германии. [127].

Переславская земская управа высоко ценила деятельного руководителя земской медицины В.Ф.Войно-Ясенецкого. По его ходатайству в Переславле построены здания  инфекционного корпуса, прачечной и дезинфекционной камеры, проведен капитальный ремонт хирургического отделения и создан рентгеновский кабинет. И все эти хлопоты приходилось делать в перерывах между приемами больных и хирургическими операциями. Плюс исследовательская работа и стремление решить одну из коренных проблем медицины – анестезию. 24 января 1912 года Валентин Феликсович отправляет письмо в Переславль из Москвы, куда он ежегодно ездил в научные командировки: «Работа у меня идет отлично, уже исследовал около 25 трупов и нашел важнейший и верный способ анестезирования седалищного нерва. Скажи по телефону Иванову, что я прошу его, если встретится какая-нибудь операция на ноге (на бедре, на голени, на стопе) не делать ее до моего приезда, т.к. хочу испытать новый способ анестезирования седалищного нерва». Цитируется по [    ,73]. Из более 1000 в 1912 году оперативных хирургических вмешательств Валентин Феликсович выделил 6 историй болезней, как наиболее поучительных.

 

 

 

 

«Татьяна П., 30 лет, поступила в больницу 12/VIII 1912. Больная рожала 6 раз. В течение последнего года она кормила ребёнка и месячных не имела. 23/VI,  когда ребёнку было уже более года, появились месячные, но с тех пор их опять не было, и больная предполагала, что она беременна. Во время каждой беременности у неё бывали рвоты, и теперь они появились опять. Однако раньше животом больная не болела и только изредка чувствовала боли под ложечкой. 12/VIII в 4 часа утра больная проснулась от внезапной, очень сильной боли в животе. Весь день она была чуть жива, чувствовала сильные боли в животе, была многократная рвота. Сегодня она чувствует себя несколько лучше. Живот не напряжён, но крайне болезнен при ощупывании. Пульс слаб, 120 ударов в минуту. Окраска кожи лишь немного бледнее нормальной. При исследовании через влагалище определяется очень сильная болезненность во всех сводах. Матка, по-видимому, не увеличена. Предположен прободной перитонит, исходящий, вероятно, из червеобразного отростка, и через час по поступлении больной сделана операция под эфирным наркозом. Брюшная полость вскрыта справа разрезом Леннандера, и тотчас же из неё полилась в огромном количестве тёмная жидкая кровь. Разрез продолжен книзу, и извлечена матка с придатками. Матка нисколько не увеличена, плотна. Правые придатки нормальны, на левой же трубе ампула расширена до толщины мизинца, в ней имеется небольшой разрыв, из которого торчит  кровяной сгусток. Труба удалена. Кровь из брюшной полости вычерпана рукой, её было больше 2л. Брюшная рана зашита трёхэтажным швом. Операция продолжалась 20 минут, и больная её отлично перенесла. Пульс лишь немного ослабел. Под кожу влито 1,5 л солевого раствора. Вечером такое же вливание повторено. После операции больная чувствовала себя хорошо, пульс скоро стал достаточно полным и выздоровление шло  без всяких осложнений. 26/VIII выписана здоровой». [129].

В ноябре 1912 г. отмечены два сложных случая гнойного перитонита. Исход первой операции был благополучен:

«Харитина А., 32 лет, поступила в Переславскую земскую больницу 25/XI 1912 г. Среди полного здоровья  23/XI внезапно почувствовала сильную боль в животе. 2 дня были частая рвота, сильные боли в животе. При поступлении живот сильно вздут, очень болезнен при ощупывании. Большая болезненность и тестоватость в правом и заднем сводах влагалища: пульс слаб, 120 в минуту.

Операция в день поступления под хлороформно-эфирным наркозом. Правосторонний разрез через прямую мышцу. В брюшной полости много серозно-фибринозной жидкости и масса сращений, частью свежих, частью старых, окружающих слепую кишку и органы малого таза. Найти источник перитонита не удалось, и операция закончена введением марлевого тампона в брюшную полость.

До 2/XII состояние больной было очень тяжёлым, рвота была очень частой, живот оставался сильно вздутым, несмотря на троекратное впрыскивание эзерина и введение трубки в задний проход. 2/XII сделано промывание желудка, содержащего очень много черноватой жидкости, и больная положена на живот; рвота сразу прекратилась и больше не повторялась; после клизмы в тот же день больную обильно прослабило, стали отходить газы, живот опал, и с этого времени она начала поправляться. Тампон окончательно удалён 5/XII. Выписана 12/XII здоровой». [130].

Вторая оперированная мучилась около полу года, но в итоге выздоровела:

«Екатерина К., 18 лет, 29/XI поступила в Переславскую земскую больницу. 27/XI поступила в терапевтическое отделение. За неделю до этого внезапно сильно заболела среди полного здоровья. Начались сильные схваткообразные боли в животе, сопровождавшиеся рвотой. Почти одновременно с больной так же заболела и ее мать и по полученным от врача сведениям умерла через месяц, после того как незадолго до смерти произошло самостоятельное вскрытие гноя через пупок. Поступила больная в очень тяжёлом состоянии с затемнённым сознанием, пульс был 124, живот очень болезнен, в особенности в правой подвздошной области. Через 3 дня была обнаружена двусторонняя катаральная пневмония: сначала был поставлен диагноз брюшного тифа и только через 3 недели распознан перитонит. На операцию больная согласилась только вечером 28/XII. К этому времени она дошла уже до сильного истощения; в средней части живота, между пупком и лобком, ясно определялся жидкий выпот.

29/XII операция под хлороформно-эфирным наркозом. Разрез по средней линии от пупка до лобка; брюшина сильно инфильтрирована, с ней на значительном  протяжении сращены петли кишок; после разделения сращений опорожнено из брюшной полости огромное количество (около половины ведра) жидкого гноя, наполнявшего весь нижний отдел брюшной полости, от брыжейки поперечной ободочной кишки до малого таза; кишки были оттеснены гноем, покрыты грануляциями, и брюшная полость весьма напоминала обыкновенную гнойную полость при обширной флегмоне. Гной удалён марлевыми салфетками, сделаны отверстия в правой и левой частях живота, через них введены резиновые трубки, обёрнутые марлей; третья трубка введена в малый таз; кроме того, введено два марлевых тампона между кишками и передней брюшной стенкой; рана уменьшена сшиванием брюшины и апоневроза, кожная рана оставлена на всём протяжении открытой.

Операцию больная перенесла хорошо, после неё начала поправляться. 6/I удалены дренажи и тампоны, и ещё в течение 2 недель вводили марлевые выпускники в малый таз, где была небольшая задержка гноя. Все разрезы, кроме срединного, заживали хорошо; в нижнем конце рубца от срединного разреза очень долго оставался свищ, отделявший довольно много гноя; в конце марта исследованием через влагалище был обнаружен обширный инфильтрат в малом тазу, свищ был расширен и в него снова введены марлевые выпускники. Отделение гноя  стало скоро уменьшаться, при повторном исследовании констатировано было почти полное рассасывание инфильтрата. К 28/IV отделение из свища почти прекратилось, и больная выписалась. За время болезни она очень сильно исхудала» [131].

Осенью 1912 года прошли выборы IV Государственной Думы, распределение мест в которой фактически было таким же, как в III государственной Думе с той лишь разницей, что октябристы заняли место оппозиции. Их лидер А.И. Гучков, как и многие другие депутаты стали масонами. Об этом откровенно писал в мемуарах А.Ф. Керенский: «При отъезде из России летом 1918 года мне было поручено раскрыть суть нашей работы, без упоминания чьих-либо имен, для восстановления истины в том случае, если в прессе когда-либо появятся искажающие ее материалы. Теперь пришло время сделать это, поскольку в секретных письмах двум своим друзьям видная политическая деятельница, масонка с большим стажем Ю.Д. Кускова упоминает мое имя и сообщает о моем членстве в ложе. [132].

Предложение о вступлении в масоны я получил в 1912 году, сразу же после избрания в IV Думу. После серьезных размышлений я пришел к выводу, что мои собственные цели совпадают с целями общества, и принял это предложение».

История болезни 3-х летнего Георгия Т. запомнилась Святителю сложностью операции на суставе:

«Георгий Т., 3 лет, купаясь около 5 недель тому назад, поранил себе колено каким-то острым предметом. Ножка мало болела, и ребёнок не переставал ходить. Рана стала подживать, но через 2 недели ребёнок упал и ушиб больное колено; на другой день  оно сильно распухло, рана открылась и из неё стала выделяться синовиальная жидкость, а вскоре и гной. По вечерам бывал жар. Колено слегка согнуто, контуры его сглажены, в верхнем завороте отчётливая флюктуация. Общее состояние хорошее, температура 38о, пульс 95. На следующий день по поступлении сустав вскрыт двумя переднебоковыми разрезами, выпущена серозно-гнойная жидкость и проведена в поперечном направлении дренажная трубка. Ножка фиксирована крахмальной повязкой в полусогнутом положении.

Операция не дала быстрого улучшения, температура ещё более повысилась и дошла до 40о. На 4-ый день ребёнок снова усыплён. Исследование пальцем показало, что синовиальная оболочка сильно утолщена, и вверху гной уже вышел за пределы bursae suprapatellaris. Сделан разрез через m.vastus lateralis и два разреза суставной капсулы на уровне суставной щели; введены новые дренажные трубки. Наступило временное улучшение, но скоро температура снова стала давать большие размахи (до 40о). Через 5 дней сустав широко вскрыт резекционным разрезом Текстора. Хрящи оказались в нормальном состоянии, затёков не было, но вся синовиальная оболочка тяжело воспалена и сильно утолщена. Сустав рыхло выполнен йодоформной марлей и фиксирован крахмальной повязкой в положении максимального сгибания. После этой операции температура быстро понизилась до нормы, и при первой перевязке на 5-ый день сустав найден в отличном состоянии, с прекрасными розовыми грануляциями. Ещё через 6 дней сустав разогнут  под эфирным опьянением, но полного разгибания достигнуть не удалось. Наложена крахмальная повязка. Через 2 месяца после операции рана вполне зажила, и движения в суставе стали возможными почти в нормальном объёме; осталось лишь небольшая боковая подвижность, и мальчик стал ходить» [134].

В семье Войно-Ясенецких установилась традиция семейных прогулок по историческим местам Переславля в дни рождения кого-то из детей или взрослых. Анне Васильевне исполнился 31 год и семья отправилась на Яриллину гору, где был один из самых древних в России храмов, построенных святым князем Борисом в 1139 году на месте разоренного языческого капища, где поклонялись язычники своему богу Ярилле. Великий князь Александр, названный народом в честь своих выдающихся побед Невским, на недолгое время вернулся в Переяславль и построил на Яриллиной горе церковь и княжеские палаты в 1240 году, накануне монголо-татарского нашествия. До наших дней не дожили ни палаты, ни церковь. Лишь одинокий деревянный крест напоминает о месте проживания на этом холме нашего великого предка. Зато под Яриллиной горкой (она теперь именуется Александровой горой, в честь великого князя) бессменно лежит Синий камень. Это 12-тонный валун, которому язычники поклонялись как идолу. Как вещает о нём древняя летопись: «они слушали его и к нему стекались из года в год и творили ему почести». Старшие мальчики Михаил и Алексей пытались залезть на валун, но ничего не получилось. А младшая Елена

только ручонками взмахивала, будто хотела вспорхнуть на валун как птичка. В народе сохранилось много легенд о Синем камне. Его жгли, а он не горел. Его топили, а он всплывал. Его закапывали, а он обнажался. Вот какой силы духи сидят внутри. В общем, прогулка удалась. Все были довольны.

В отчете за 1912 год содержатся теоретические обобщения хирургом В.Ф. Ясенецким-Войно случаев, касающихся ампутации конечности больного и конкретные практические рекомендации для таких случаев:

«Бывают, однако, случаи, в которых и очень опытному врачу весьма трудно решиться на ампутацию, ибо при данных условиях больные иногда выздоравливают и без неё, а иногда погибают; и трудно бывает тогда отрешиться от мысли, что причиной смерти было воздержание от ампутации. Вот один из таких случаев:

«Наталья С., 45 лет, получила удар топором по колену. Через 12 дней поступила в больницу. Ранка величиной в 2,5 см расположена на уровне суставной щели. В суставе большой выпот, из ранки течёт в большом количестве синовиальная жидкость с большой примесью гноя; колено согнуто под тупым углом. Температура 37,4о. Немедленно сустав вскрыт двумя переднебоковыми разрезами и дренирован резиновой трубкой. Казалось, что после этого болезнь приняла благоприятное течение, ибо температура, в первое время после операции субфебрильная, скоро стала нормальной, и колено имело хороший вид. Однако через 15 дней у больной начался понос, не поддающийся никакому лечению, а сустав стал очень болезненным при перевязках. Ввиду этого через 28 дней после артротомии была сделана резекция сустава. В нём найдено довольно много задержавшегося гноя и значительное разрушение суставных хрящей. Ясных признаков гнойного затёка вдоль глубокого слоя задних мышц голени не было, но ввиду отёчности стопы сделан разрез на медиальной стороне голени и вскрыта глубокая фасция, но под ней гноя не оказалось. Весь сустав выполнен марлей и раны оставлены совершенно открытыми. Понос прекратился, боли почти утихли, но больная ничего не ела, дошла до большого истощения и через 5 дней умерла.

Если бы большую тревогу возбудил в этом случае септический понос, если бы вместо резекции была сделана ампутация, то, вероятно, удалось бы спасти жизнь больной. Но как было решиться на ампутацию, если мы по опыту знали, что в подобных случаях бывает достаточно и резекции? Ведь и здесь понос остановился после операции и температура была нормальна. Всё дело сводится в таких случаях к правильному учёту сил больного и тяжести инфекции, а для этого требуется очень большой практический опыт. Вот почему так трудно правильное решение вопроса об ампутации». [135].

В 1912 году Французский кабинет, уверенный в поддержке Великобритании, полностью пересмотрел свои отношения с Россией по вопросу о положении на Балканах. 25 октября 1912 года русский посол в Париже А.П. Извольский информировал министра иностранных дел С.Д. Сазонова о следующем политическом заявлении французского кабинета: «Отныне Франция считает, что территориальные притязания Австрии нарушают общий баланс сил в Европе и соответственно интересы самой Франции».

История болезни 19-летней девушки Анелии В. поучительна трудно распознаваемым даже после операции перитоните:

«Анеля В., 19 лет. Четыре дня тому назад, среди полного здоровья, внезапно начались сильные боли в животе, особенно у пупка и выше него; боли сопровождались повторной рвотой и продолжаются до сих пор с большой силой. Никаких дисептических явлений прежде не бывало, болей в животе также не отмечалось. Женских болезней не было, если не считать небольших белей. Живот весь очень болезнен даже при лёгком ощупывании, частая рвота, пульс очень слабый, 120 ударов в минуту. Стул 2 раза в сутки, жидкий. Распознан перфоративный перитонит и немедленно произведено чревосечение под эфирным наркозом. Маленький разрез в правой подвздошной области. Червеобразный отросток имеет нормальный вид, выпота в подвздошной полости нет. Осмотрены желудок с передней и задней стороны (через разрез lig.gastrocolici), двенадцатиперстная кишка и жёлчный пузырь, но ничего ненормального в них не найдено. На тонких кишках свежие фибринозные наслоения в умеренном количестве. Тщательно осмотрена вся тонкая кишка, но нигде не найдено причины перитонита. Ощупаны матка, трубы и яичники, тоже оказавшиеся нормальными. Введена дренажная трубка через разрез в правой подвздошной области, второй же разрез зашит. В послеоперационном периоде не было никаких тяжёлых явлений со стороны брюшной полости, и перитонит быстро затих, но на 6-ой день началась продолжительная катаральная пневмония, благополучно закончившаяся, однако, ко времени выписки» [136].

 

 

1913 год. Рождение младшего сына Валентина

 

Этот год был спокоен как для России, так и для ее регионов. Урожай собрали весьма высокий, доходы от экспорта укрепили казну. С 1900 по 1905 год промышленное производство выросло на 44,9 процента, а к 1913 году – на 219 процентов. Показатели ремесленных промыслов были еще выше. С точки зрения технического прогресса промышленность в целом прошла стадию дальнейшего развития и модернизации.  Давление Германии и Австро-Венгрии на российские интересы в восточном вопросе предопределили сближение России с Англией и Францией. В этом же году фактически родилась Антанта. В семье Войно-Ясенецких 1913 год отмечен рождением самого младшего сына Валентина. Мне он приходится дядей. Младший Валентин пошел по стопам своего отца – стал известным советским ученым в области паталогоанатомии, доктором медицинских наук, профессором.

C середины января 1913 г. по середину февраля 1913 года главврач Переславской земской больницы В.Ф.Войно-Ясенецкий ушел в очередной отпуск. Отпуск дан для отдыха. Но не для Валентина Феликсовича. По ставшей для него традиции свои отпуска он проводил в работе в Москве. «Работу над регионарной анестезией я продолжал во время ежегодных месячных отпусков, работал с утра до вечера в Институте профессора Рейна и профессора Карузина при кафедре описательной анатомии. Здесь я исследовал триста черепов и нашел очень ценный способ инъекции во второй ветви тройничного нерва у самого выхода из форамен ратундум» [1,21].

В феврале 1913 г. В.Ф.Войно-Ясенецкий отметил историю болезни восьмилетнего мальчика в связи с тяжестью болезни.

«Сергей Я., 8 лет, переведен из терапевтического отделения Переславской земской больницы, куда поступил 13/II, на шестой день болезни, с признаками аппендицита; довольно значительная боль при давлении в правой подвздошной области, рвота в начале болезни, температура 39о. Прежде был вполне здоров. Температура с каждым днём понижалась и 17/II стала нормальной; боли тоже постепенно уменьшались. Однако 18/II температура снова поднялась до 38,5о, было замечено значительное выпячивание нижнепередней части грудной клетки справа, в области печени, и характерное для субдиафрагмального абсцесса притупление в виде дуги, доходящей до IV ребра. Пробный прокол в пятом межрёберном промежутке, на палец кнаружи от соска, дал много жидкого гноя. Резецирован на этом месте кусок VI ребра и его хряща, и найдено сращение плевральных листков на протяжении медиальных двух третей раны; на этом месте сделан разрез плевры и диафрагмы, но, несмотря на осторожность, оказалась вскрытой на незначительном протяжении и свободная полость плевры. Под диафрагмой найдена огромная полость, содержащая 1,5 л жидкого вонючего гноя; она выполнена большими марлевыми выпускниками; отверстие в плевре закрыто йодоформной марлей. Долгое время после операции состояние больного было очень опасным; вскоре начался гнойный плеврит, температура была высокая, пульс очень частый. Около недели продолжался упорный понос, и ребёнок до крайности исхудал. Гнойная полость над диафрагмой, однако, вскоре закрылась, гнойный плеврит также протекал благополучно, и через месяц после операции всякая опасность  миновала. При выписке ребёнок был в хорошем состоянии, рана почти полностью зажила». [140].

 

 

 

15 января 1913 года – радостный день в семье Ясенецких – родился младший сын, Валентин. Когда Валентину стукнуло 10 лет, отца арестовали и сослали в концлагерь в Туруханский край. Сразу же после ареста четверых детей и Софью Сергеевну по приказу ОГПУ выгнали на улицу из квартиры главного врача Ташкентской городской больницы, которую занимал 6 лет профессор В.Ф.Войно-Ясенецкий. Медперсонал больницы сжалился над бездомными детьми, их поселили под черной лестницей в больнице. Для детей устроили двухэтажные нары. Дети спали на нарах по двое, а Софья Сергеевна — на полу. Детей сразу же выгнали из школы как членов семьи врага народа. В результате хлопот коллег проф.Войно-Ясенецкого по медицине детей приняли в другую школу. Но когда по школе поползли слухи, что новенькие – дети врага народа, их снова выгнали. Михаил, Алексей, Елена и Валентин изгонялись из школ более 5 раз. Та же проблема и при поступлении в медицинский институт. К примеру, Валентин окончил школу в 17 лет, а смог поступить учиться в Медин только в 25 лет, т.к. ежегодно ему отказывали в приеме. Зарабатывал на хлеб рисованием плакатов для различных кафедр и лабораторий мединститута. Валентин единственный из детей наследовал от Святителя талант художника. Это помогло прожить ему первые 10 лет самостоятельной жизни. Фактически он работал приходящим художником-оформителем. В институтские годы комсомольцы-студенты его, как и других братьев попрекали и шантажировали тем, что их отец, якобы, отрекся от них и настаивали на том, чтобы и они отреклись от отца. В институте Валентин был тихо влюблен в одну еврейку – дочь профессора. Но она оказалась, по выражению Ольги Войно-Ясенецкой, моей двоюродной сестры, «пустышкой, любила гулять по ресторанам и в итоге вышла замуж за единокровного студента и родила дебила. Видимо, из-за кровосмешения, ведь евреи – древняя нация. Фактически, они все родственники». Валентин ходил огорченный. Тогда его сестра Елена со своей однокурсницей Ниной, разработали план, как женить Валентина на сестре Нины – Анне Васильевне, которая училась на старшем курсе, хотя была на четыре года моложе Валентина. В принципе, она нравилась Валентину своей неуемной энергией и веселым нравом. Тем более что и звали ее совсем как его маму, которую он совсем не помнил, — Анна Васильевна. И он решил, что это предначертание судьбы. Дал согласие на поход в Ташкентский городской ЗАГС. По дороге в ЗАГС Валентин робко спросил Аню: «А может быть мы это напрасно?» на что получил бойкий ответ: «Почему же, совсем даже не напрасно! Все женятся, а мы что, хуже других?» Роспись состоялась, отгуляли скромную студенческую свадьбу. А дело было 21 июня 1941 года. Поутру, 22 июня 1941 г., молодожены проснулись и обнаружили, что началась война. Вместо веселого медового месяца молодожены пошли в военкомат записываться добровольцами на фронт. Валентину отказали, потому что он был туберкулезник, а Ане посоветовали заканчивать медицинский институт, т.к. она была на пятом курсе. Как я уже писал в книге «Святой Лука», в довоенные годы после ареста Святителя, Анна Васильевна, Валентин, Софья Сергеевна и мои родители с бабушкой, сестрой и братом жили одной дружной семьей в одном доме. Кормильцем был мой отец; его офицерской зарплаты летчика высшего класса хватало, чтобы прокормить все три семьи. Валентин Валентинович Войно-Ясенецкий, мой дядя, уже в 60-е годы рассказывал, что на всю жизнь запомнил длинный семейный стол, сервированный и заставленный блюдами из офицерской столовой. Правда, порции были более, чем скромные для одиннадцати ртов, но тем не менее, всем хватало. А вот чего было с избытком – так это молодого веселья и задора. Часто приходили старшие братья Валентина и сестра Елена с мужем. Правда, после 22 июня 1941 года было уже не до смеха. В шоке были не только молодожены – Валентин с Аней, но и моя мама. Ведь она была на пятом месяце  беременности мною. Делать аборт было уже невозможно. Матушка мучилась и переживала, т.к. знала, что война – это голод, горе, невзгоды. Дай бог взрослому человеку выжить, а тут – младенец в животе. И насоветовала ей соседка старуха – повитуха попить побольше хинина, чтобы выкидыш был. Этот препарат до войны в аптеках продавался по спецрецептам. Видимо, матушка перестаралась с дозировкой, т.к. на этой отраве младенец вырос до размеров плода-гиганта. Богу было угодно, чтобы я всё-таки родился. Что я и сделал 3 октября 1941 года. Вес мой первоначальный был 6,5 кг, а рост 70 см. Поэтому врачи и назвали новорождённого «плод-гигант». В Средней Азии  такого не было никогда. Как слона водили напоказ, так и меня профессора мединститута демонстрировали студентам-медикам всех курсов как феноменальное в медицинской практике явление. А Валентин Войно-Ясенецкий с гордостью шутил со своими однокурсниками: «Это я такого высокого племянника вырастил». Действительно, Валентин — единственный из сыновей ростом пошёл в отца — его рост был 198 см, а у Святителя-199 см. И Ольга Войно-Ясенецкая, моя двоюродная сестра, получила те же «высокие» гены — доросла до 180 см. А я обогнал её на 2 см. Конечно же, плод-гигант – это событие необычное, и все родственники искренне поздравляли матушку. Но новорождённый требует особого внимания. А отец всё чаще улетает на особые задания как лётчик дивизии особого назначения. Так в декабре 1941 года И.Сталин послал две дивизии особого назначения бомбить Берлин. Об этом мы узнали только после войны. Отец, благодаря Богу, чудом уцелел. А потом отец совсем исчезает более чем на 2 года. Валентин Войно-Ясенецкий стал подрабатывать, где сколько мог. Тем более что первая брачная ночь 22 июня 1941 года проявила себя  беременностью Анны. Роды состоялись 6 апреля 1942 года. Родилась девочка, которую нарекли Ольгой. Как потом рассказывали родители, по совету епископа Луки, новорождённых назвали в честь крестителей земли Русской – Равноапостольной княгини Ольги и Равноапостольного князя Владимира. Крестили нас с Ольгой одновременно в одной купели. И крёстная мать у нас одна – Нина Васильевна Сальвицкая. Так мы  с Ольгой стали не просто двоюродными родственниками, но родными братом и сестрой во Христе. На кормление двух грудных детей были брошены все силы взрослых. Взрослые недоедали, а порой и голодали, но маленьких обеспечивали молоком. Особенно тяжёлыми были 1943 и 1944 годы. Для того, чтобы детишкам достать сахар, наши взрослые дяди и тёти положенные им на неделю хлебный паёк обменивали на базаре на 2 кусочка сахара: один Ольге, один – мне. А взрослые голодали неделями. Святитель Лука подбадривал из Красноярска задушевными письмами на имя моей мамы и Валентина. На его помощь и не рассчитывали, т.к. знали, что в ссылках и лагерях и того хуже.

После окончания Ташкентского мединститута Валентин получил назначение в районную больницу в Андижане. Это уже был конец войны. Полк моего отца перевели базироваться на секретный аэродром «Медвежьи озёра» под Москвой. Архиепископ Лука получил назначение в Тамбовский епископат и написал письмо своему коллеге академику В.П.Филатову в Одессу с просьбой приобщить младшего сына Валентина к науке. И в 1946 году Валентин с женой, дочкой и Софьей Сергеевной переезжают в Одессу. Более года они живут в церковных флигелях при единственной действующей в Одессе церкви в начале ул.Пушкинской. Мы у них останавливались на несколько дней в 1947 году, когда приезжали их навещать по пути в Крым. Мне было тогда 6 лет, но я на всю жизнь запомнил малиновый звон колоколов утром и вечером, возвещающий о церковной службе и молитве, и торжественные витражи на окнах церкви и флигелей.

Научная работа Валентина Валентиновича шла  успешно. Он с блеском защитил сначала кандидатскую, а потом и докторскую диссертации по специальности «Паталогоанатомия». Я мало что понимал в медицинской тематике. Но меня поражали художественно выполненные в цвете гистологические срезы. Сказались художественные гены Архиепископа Луки, Валентин всю жизнь увлекался живописью. У Ольги в кабинете до сих пор висят прекрасные пейзажи и этюды приморской природы в разные времена года. Из всех детей гены Архиепископа Луки наиболее полно воплотились в младшем сыне Валентине. Итог научной деятельности Валентина Валентиновича – шесть фундаментальных монографий и несколько десятков статей. Когда я был студентом, дядя дарил мне регулярно оттиски его новых опубликованных работ с автографами. Идея автографов одна: будущему учёному Володе Лисичкину от профессора Войно-Ясенецкого. Таким способом, Валентин Валентинович возбуждал во мне страсть к науке.

Моя тётя Анна Васильевна Войно-Ясенецкая отдала всю свою кипучую энергию и доброе сердце организации детского санаторного лечения. В её санаторий в Одессе приезжали дети со всех концов Советского Союза. Дети лечились, а родителям негде было жить. Поэтому Анна Васильевна приводила их на ночлег к себе на квартиру. История, как видит читатель, повторяется. В начале века молодой В.Ф.Войно-Ясенецкий из квартиры устраивает лазарет, а спустя 50 лет его сын и сноха из тех же чувств христианского милосердия устраивают родителей больных детей у себя дома. В обоих случаях полное бескорыстие, беззаветная любовь к людям. Этим и сильна Православная Русь. Этим и будет жить вечно.

В шестидесятые годы Валентин Валентинович стал чувствовать последствия перенесённых в 30-40-ые годы тифозного энцефалита, тропической малярии и тропического колита. У него появились большая умственная утомляемость и истощаемость, усталость. От этого он становится замкнутым и не участвует, как раньше, в дискуссиях в большом родственном кругу. Братья, по словам Анны Васильевны, не навещали друг друга. Единственный раз, когда дети Архиепископа Луки собрались вместе во взрослом возрасте – это 11 июня 1961 года в Симферополе на похоронах отца.

В 70-ые годы ХХ века я с удивлением узнал, что ни один из сыновей не пишет воспоминаний об отце. Первым, к кому я обратился с предложением написать коллективные воспоминания об Архиепископе Луке, был Валентин Валентинович. Саму идею он воспринял сразу и с большим интересом, но посоветовал сначала обсудить со всеми братьями, что я и сделал. Ни он, ни его супруга Анна Васильевна не переносили Поповского. Из чувства природной деликатности Валентин ещё разговаривал с членом Союза писателей, а Анна Васильевна при появлении того хлопала демонстративно дверью и уходила в другую комнату. Тем не менее, Поповскому удалось выманить у них  семейный архив и часть рисунков Архиепископа Луки. Валентин позже корил себя: «Ну как же я мог поверить этому иудею?! Ведь они Христа продали!». С 1990 года Валентин Валентинович тихо угасал. Его не стало 24 апреля 1992 года.

В мае 1913 года среди многочисленных операций В.Ф. Ясенецкого-Войно была выделена особо тяжелая:

«Фёдор М., 53 лет, поступил в Переславскую земскую больницу 20/V 1913 г. В течение 6 лет страдал болями под ложечкой, начинавшимися обыкновенно через час после обеда и продолжавшимися до полуночи. Нередко бывает рвота; то 2-3 дня подряд, то нет её неделю. В течение болезни бывали долгие промежутки хорошего самочувствия. 7/V внезапно почувствовал сильную боль под ложечкой и в обоих подреберьях; боль эта отдавала в грудь, к вечеру она стихла, рвоты не было, испражнения были правильны. В следующие дни боли продолжались с меньшей силой. 12/V больной поступил в терапевтическое отделение, где было найдено следующее: сердце нормально, пульс 76, удовлетворительного наполнения; селезёнка не прощупывается, моча нормальная, температура 38о. Печёночная тупость начинается на нормальной высоте, но в ширину имеет всего 3-4 см, затем переходит в притупленный тимпанит, который над краем рёбер становится уже высоким. Ниже правой лопатки и по подмышечной линии глухо слышатся мелкопузырчатые хрипы. Область тимпанического звука над печенью при повторных исследованиях была изменчива. Общее состояние больного было удовлетворительно, температура невысока. Но 19/V наступило значительное ухудшение, температура поднялась до 39,5о, при пробном проколе был получен гной из поддиафрагмального пространства. 20/V операция под местной анестезией. По передней парастернальной линии резецированы куски VII и VIII рёбер в 10 см длиной. Без предварительного обшивания сделан осторожный  надрез плевры, так как она оказалась сращенной с диафрагмальной плеврой, и действительно, почти на всём протяжении разрез прошёл сращенные листки плевры и только у самого заднего конца разреза полость плевры была вскрыта на ничтожном протяжении; это тотчас было замечено, отверстие закрыто прижатием, но обшить его оказалось невозможным, так как очень тонкая плевра рвалась при каждом шве и отверстие в ней всё увеличивалось; пришлось ограничиться марлевым тампоном, над которым для укрепления были пришиты межрёберные мышцы. Под диафрагмой оказалась небольшая (приблизительно 12х8 см) полость, содержавшая жидкий вонючий гной: она выполнена марлей, и рана уменьшена двумя швами. 23/V у больного был тяжкий коллапс, от которого он, однако, оправился. В этот же день обнаружена катаральная пневмония в левом лёгком. Через 2 дня удалён тампон, и плевра под ним оказалась на большом протяжении омертвевшей, лёгкое спалось, в плевральной полости немного жидкого гноя. Ежедневно плевральная полость выполнялась марлей. Субдиафрагмальная полость быстро уменьшалась. Больной, однако, быстро слабел и 30/V умер». [141].

В данной истории болезни видно, что хирург использовал метод местной анестезии несмотря на высокую степень технической сложности.

Сейчас мало кто знает, что в конце XIX века и до Iой мировой войны Россия являлась мощным гарантом национального суверенитета Франции. Ведь Бисмарк неустанно стремился довести до конца войну 1870 года, т.е. уничтожить Францию и прибрать к рукам все ее колониальные земли. Если бы не русский щит, Франция уже не существовала бы к 1900 году. Ведь только союзнические обязательства перед Францией могут объяснить активные наступательные операции России в начале Первой Мировой войны, которые фактически спасли Париж от порабощения. В последующие годы и десятилетия Франция и французы забыли о спасительной миссии России на протяжении более 40 лет, вплоть до Первой мировой войны.

В июне 1913 года описана история болезни и операция на позвоночнике:

«Очень большое сходство с болезнью Ольги Б. представляет и второе наблюдение, относящееся к мужчине 37 лет. Течение его болезни приближалось к хроническому, ибо он был оперирован только через 2 месяца после начала болезни. У него были боли в правой стороне поясницы, в паху и в ягодице и лихорадка, причём лишь изредка температура доходила до 39,2о. Как и у Ольги Б., у него на пояснице не отмечалось никаких изменений и было болезненно давление в углу между XII ребром и позвоночником. Имелась и незначительная сгибательная контрактура бедра. Лейкоцитоз 9000; нейтрофилов 82%. Боли в паху были объяснены раздражением n.ilioinguinalis, а боли в ягодице – раздражением верхних ягодичных кожных нервов, также выходящих на уровне XII грудного и I поясничного позвонков, и потому распознан абсцесс у этих позвонков. Это точно подтвердилось при операции, после которой больной выздоровел». [142].

В этом году старшему сыну Мише исполнилось 6 лет и вся семья, по традиции, отправилась по древним местам Переславля. На этот раз путь лежал в один из самых древних на Руси монастырей – в Никитский монастырь, что между Переславлем и Городищем. Название свое монастырь получил по имени святого Никиты, жившего монахом в XII веке. До монашества он был далеко не святым и служил у князя Юрия Долгорукого главным сборщиком податей. Был он безжалостен и обирал даже сирот и вдов. Никого не жалел много горя доставил народу. Естественно, что и сам руки грел на собранных податях. Жил широко и вольно, часто закатывал пиры. Но однажды во время приготовления мяса к очередному пиру, он вдруг увидел в котле человеческие ноги и руки. Его пронзила провидческая мысль – это видение послано Самим Господом Богом. Злодей тут же побежал в монастырь и попросил игумена постричь его в монахи в знак покаяния. После пострига игумен дал ему монашеское имя Никита и в качестве послушания велел стоять у ворот монастыря и просить прощения у всех обиженных им людей. В монастыре монах Никита жил не в келье, а в вырытой им пещере, носил на голове шестикилограммовую каменную шапку и железные вериги в виде толстой цепи с тремя крестами весом 16 кг. Эти вериги он надевал на плечи. Никита настолько долго и упорно каялся, что Бог простил его и послал ему дар целителя. В народе сохранилась память о многих сотворенных им чудесах. Смертельно занемог юный черниговский князь Михаил. Монах Никита, прослышав про это послал ему свой посох и исцелил его. Родственники Никиты навещали его изредка. Однажды они увидели, как блестят вериги и приняли их за серебряные. Ночью они убили святого Никиту. Блеск, как оказалось, появился в результате постоянного трения железной вериги о тело и кожу Никиты. Его мощи до сих пор в монастыре.

В этом же году посетили и Никольский монастырь, основанный преподобным Дмитрием Прилуцким. Он часто бывал в семье Дмитрия Донского и являлся крёстным отцом его детей. Свою глубокую духовность передал и крёстным детям, а через них – и потомкам Дмитрия Донского.

20 июня 1913 года на заседании врачебной комиссии врач В.Ф.Ясенецкий-Войно выступил с отчётом о работе Переславского участка.[143].

В августе 1913 г. сделана тяжелая глазная операция 6-летней девочке:

«Анна А., крестьянская девочка, 6 лет, поступила в Переславскую земскую больницу 2/VIII 1913 г. Около месяца назад заболела скарлатиной. В конце периода шелушения появилась болезненная припухлость под левым верхним веком, во внутреннем углу глазницы. Кожа над этой припухлостью подвижна, имеет нормальную окраску, опухоль несколько тестовата и давление на неё мало болезненно. Движения глаза нормальны, смещения его нет. Средняя носовая раковина сильно припухла и красна. Температура 37,6о. Распознан гнойный этмоидит с прободением в глазницу, и 4/VIII произведена операция под эфирным наркозом. Разрез вдоль медиального и частично верхнего края глазницы; отслоена надкостница медиальной стенки глазницы и найдено прободение гноем бумажной пластинки решетчатой кости; отверстие в ней расширено и через него проведен в нос марлевый дренаж. Рана зашита наглухо. 9/VIII удалён через нос марлевый выпускник. Рана зажила непосредственно, и 16/VIII девочка выписана здоровой». [144].

К 1913 году относится случай, произошедший с монахом Христофором, жившим в Красноярском крае, но прямо связанный с архиепископом Лукой, о чем он сам пишет в «Автобиографии»: «А почему же ты остолбенел, увидев меня? – спросил я. Как мне было не остолбенеть?! – ответил он. Десять лет тому назад я видел сон, который, как сейчас помню. Мне снилось, что я в Божием храме и неведомый мне архиерей рукополагает меня в иеромонаха. Сейчас, когда Вы вошли, я увидел этого архиерея! Монах сделал мне земной поклон, и за Литургией я рукоположил его во иеромонаха.

Десять лет тому назад, когда он видел меня, я был земским хирургом в городе Переславле-Залесском и никогда не помышлял ни о священстве, ни об архиерействе. А у Бога в то время я уже был епископом. Так неисповедимы пути Господни» [1,45-46].

В августе 1913 г. описана челюстно-лицевая операция, при которой также был использован метод регионарной анестезии:

«Пётр Л., 50 лет, поступил в Переславскую земскую больницу 10/VIII 1913 г. Заболел около недели назад, на другой день после того, как промочил ноги при косьбе. Появились болезненная припухлость в левой подчелюстной области и сильные боли при глотании. Припарки, которыми лечился больной, не приносили никакого облегчения. Во рту и зеве не найдено ничего ненормального; в подчелюстной области очень плотная, болезненная и неподвижная опухоль величиной со сливу, по положению своему соответствующая подчелюстной слюнной железе. Температура 37,3о. Операция 11/VIII под местной анестезией. Обнаружена увеличенная и воспалённая подчелюстная железа; лимфатические железы имеют нормальный вид. Подчелюстная железа разрезана на две половины; на разных местах поверхности разреза выступали капельки гноя. В разрез введён марлевый выпускник; фасция, клетчатка и platysma myoides сшиты несколькими швами; кожа оставлена не сшитой. Боли вскоре исчезли, заживление раны шло без всяких осложнений, и 18/VIII больной выписан для амбулаторного лечения». [146].

А международные отношения в Европе тем временем постепенно накалялись. В канун первой мировой войны в Европе существовали три основные проблемы. Это, во-первых, англо-германская борьба за военно-морское превосходство; во-вторых, австро-германо-российские разногласия в отношении Балкан и Турции; и, в-третьих, франко-германское соперничество в вопросе об Эльзасе и Лотарингии и африканских колониях. Разрешение этих проблем было предоставлено дипломатам. Как известно из опубликованных ныне документов, большинство из них отнеслось к этому делу вполне добросовестно. Однако, несмотря на добрые намерения тех, кто осуществлял “секретную дипломатию”, эти три проблемы становились все более запутанными и трудноразрешимыми. Приближалось время, когда задача распутать их перейдет от дипломатов к военным.

В сентябре 1913 г. Валентином Феликсовичем отмечена операция с тяжелыми осложнениями и смертью 16-летнего мальчика. Эта история болезни включена в годовой отчет 1913 года, где проведены теоретические обобщения возможных случаев осложнения у больных метапневманической эмпиемой и даны рекомендации практическим врачам.

«Прохор А., 16 лет, оперирован по поводу метапневманической эмпиемы на 16-ый день болезни. Послеоперационное течение сперва было вполне благоприятным при нормальной температуре и хорошем самочувствии. Через месяц после операции больной внезапно (ночью) почувствовал сильные дёргающие боли в верхней трети правой голени с медиальной стороны. Здесь образовался пневматический абсцесс, и через 2 дня вся голень и стопа сильно отекли и распухли. Под эфирным опьянением сделан разрез, и пальцем пройдено под m.soleus, откуда вытекло лишь немного серозной жидкости. Операция эта осталась

бесполезной, температура сильно повысилась и приняла гектический характер при повторных ознобах. Появился всё усиливающийся септический понос; нога ещё более отекла. На 9-ый день больной умер. При вскрытии найден обширный гнойный тромбофлебит v.saphenae magnae». [147].

После таких тяжёлых осложнений, причиной смерти после операции бывает обычно плохое общее состояние больного, преклонный или слишком ранний возраст его. Так, среди наших умерших были истощённые или только что перенесшие два тифа (сыпной и возвратный) старики, у которых после операции начинались повторные тяжкие приступы сердца. Конечно, и тяжёлые хронические заболевания, как туберкулёз, диабет, болезни почек, очень сильно повышают процент летальности. Однако самой обычной причиной смерти от гнойного плеврита мы считаем позднее распознавание его, хотя это и должно показаться странным при лёгкости диагностики плеврита. Поразительно, как долго и упорно борется организм со смертью в таких случаях. Так было у нас при метапневманической эмпиеме у 8-летней девочки Л. О-кой. Лечивший её на дому врач получил 5 мл гноя при проколе у угла лопатки, нам же при многочисленных проколах в разных местах никакой жидкости получить не удавалось, а между тем определялась полная тупость от середины лопатки. Девочка чувствовала себя хорошо, и температура была не выше 38о. Через 6 дней повторен прокол в IX межреберье под углом лопатки, и на этот раз удалось наконец получить немного пенистого гноя. При вскрытии полости плевры выяснилась причина безуспешности проколов: почти вся полость была выполнена огромными свёртками фибрина, а гноя, очень густого, было не больше полустакана. [148].

В 1913 году будущий глава Русской Православной Церкви Алексий рукоположен в сан Епископа. Алексий станет первым Патриархом полуразрушенной Русской Православной Церкви, избранным в советское время.

                                           

1914 год

 

Противоречия между Антантой и Германо-австро-венгерским блоком привели к 1-й Мировой войне. Поводом стала Босния, славянская провинция Австрии, которую она официально аннексировала только в 1908 году, хотя она была оккупирована и управлялась Австрией еще с 1878 года в соответствии с секретным договором, подписанным на Берлинской конференции императорами Австро-Венгрии, Германии и России.

К концу 1913 года все было готово для нанесения первого удара, требовалось лишь выбрать удобный момент. Он наступил 15 июня 1914 года.

В тот день прибывший с визитом в Боснию эрцгерцог Франц Фердинанд ехал в открытой карете вместе со своей морганатической женой без всякой полицейской охраны по улицам Сараево. Когда на одной из улиц карета завернула за угол, к ней подбежал молодой человек и несколькими выстрелами из револьвера убил обоих. Убийца, Гаврила Принцип, принадлежал к сербской ультранационалистической террористической организации «Черная рука».

Войну предвидели многие политические деятели. Так, лидер правых в Госсовете П.Н.Дурново писал в послании царю Николаю II, что борьба между Россией и Германией глубоко не желательна для обеих сторон, которым угрожает революция в случае войны. «Расходившиеся народные волны выйдут из-под контроля и Россия будет ввергнута в беспросветную анархию, исход из которой не поддается даже предвидению». Пророческие слова: предсказаниям П.Н.Дурново, к сожалению, довелось полностью сбыться.

Выстрел в Сараево стал сигналом для резкой активизации всех антинациональных сил в России – масонов, левых, экстремистов, сионистов. И. Бунич верно описал стратегию Парвуса (Гельфонда) для левых экстремистов: «схема простая. Царь – виновник войны, миллионных жертв, военных неудач. Императрица – немка, а, значит шпионка. Немного примитивно, конечно, но в России сработает. Наследник неизлечимо болен, а, значит, династия обречена. Государственная дума, состоявшая почти поголовно из буржуазных либералов, с радостью проглотит крючок с такой наживкой. И как только будет свергнут царь, централизованная Россия рухнет. Рухнет навсегда. Потому что эта империя не сможет существовать в условиях демократии, как не могут существовать рыбы на суше. Слишком остры противоречия сословные, межнациональные, общинные. И главное – перенапряжена экономика, и ее можно вообще добить стачечной войной. На втором этапе действовать будет гораздо легче. Такой простой лозунг, как: «Землю – крестьянам!» — приведет к тому, что крестьяне начнут силой отбирать землю у помещиков, а солдаты, перестреляв офицеров, толпами побегут из окопов, чтобы принять участие в разделе земли. Армия будет парализована, промышленность разрушена, сельское хозяйство приведено в хаос. И в этот момент левые экстремисты захватывают власть, заключают с Германией мир и законодательными актами закрепляют развал империи. При этом они, естественно, рассчитывают на помощь германского оружия, чтобы избежать разных неожиданностей, которые сейчас предусмотреть невозможно». [43].

Война началась в августе 1914 года, а в сентябре были организованы госпитали, в том числе и в Переславле-Залесском. Госпиталь возглавил военно-полевой хирург В.Ф.Войно-Ясенецкий, но это будет осенью.

Из всех операций, сделанных В.Ф.Войно-Ясенецким в 1914 г., первая датирована февралем 1914 года и содержит историю чрезвычайно сложного больного, которого пришлось оперировать под общим наркозом три раза на протяжении года и двух месяцев из-за периодически появлявшегося заворота кишок, который не сразу удалось диагнозировать:

«Иван Ш., 47 лет, поступил в Переславскую земскую больницу 10/II-1914 года. 2 недели тому назад внезапно тяжело заболел, по-видимому, крупозной пневмонией, насколько можно судить по очень сбивчивому анамнезу. В середине 3 дня частые рвоты и боли в животе. При осмотре в амбулатории 9/II, в день поступления в терапевтическое отделение, у больного была высокая температура, в лёгких очень много сухих хрипов и немного крепитирующих хрипов под левой ключицей; пульс: 108, хорошего наполнения, тоны сердца чисты. Больной ходил довольно бодро, живот был только слегка болезнен при довольно энергичном ощупывании, и, казалось, нельзя было думать о перитоните; однако до следующего дня положение больного заметно ухудшилось, всю ночь была рвота, живот стал гораздо более чувствительным, хотя и теперь defense musculaire не было; при ощупывании per rectum в дугласовом пространстве значительная болезненность. Пульс, однако, не ухудшился.  Температура 38,7о. Ввиду большого подозрения на прободной перитонит немедленно сделана операция под хлороформно-эфирным наркозом. Брюшная полость вскрыта небольшим разрезом по средней линии, ниже пупка, и в ней найден свободный серозно-гнойный экссудат: область слепой кишки оказалась труднодостижимой из этого разреза, и потому сделан второй разрез в правой подвздошной области. Найти червеобразный отросток было очень трудно, так как он направлялся далеко кверху и был там плотно фиксирован; однако по освобождении отростка он оказался на вид вполне здоровым и потому не был удалён. Третий разрез – от мечевидного отростка до пупка, и здесь вокруг желудка и под печенью найдено много гноя, даже больше, чем в нижней половине живота, но при тщательном осмотре желудка и двенадцатиперстной кишки ни прободения, ни язвы не было найдено. Жёлчный пузырь и pancreas тоже в порядке. Гной был удалён марлевыми компрессами. Сделано ещё два небольших разреза в обеих поясничных областях для дренирования боковых каналов брюшины: через все разрезы введены марлевые и резиновые дренажи и вплоть до них сшита брюшина и апоневроз, кожные же раны оставлены открытыми. Гнойный экссудат был везде свободным, лишь местами были рыхлые спайки между кишками: гной запаха не имел и, как показало исследование мазка, содержал много коротких и толстых палочек (по-видимому, B.coli commune). Заживление шло гладко, больной выздоравливал, но через полтора месяца после операции появились боли в животе, постепенно усиливавшиеся и к 27/III принявшие постоянный характер со схваткообразными усилениями; в этот же день была рвота. 28/III рвота участилась, боли ещё усилились, стали ясно обрисовываться раздутые перистальтирующие петли кишок. 29/III операция под эфирно-хлороформным наркозом. Брюшная полость вскрыта большим разрезом по наружному краю левой прямой мышцы. Выпала масса сильно вздутых тонких кишок. С большим трудом найдено место непроходимости; это были обширные и прочные сращения на протяжении последнего метра подвздошной кишки вплоть до слепой. В одном месте эти сращения привели к перегибу кишки, совершенно закрывшему её просвет. По разделении всех сращений проходимость кишок восстановилась, и брюшная рана зашита наглухо. 5/IV рана разошлась на всём протяжении, предлежат покрытые фибринозным налётом кишки; вся рана гнойно  воспалена. Кишки покрыты марлевыми салфетками, и кожа под ними стянута бронзово-алюминиевыми швами. Через 3 дня швы эти, мешавшие полному удалению гноя, скоплявшегося под краями раны, удалены, и в дальнейшем велось открытое лечение раны; она скоро очистилась, кишки покрылись здоровыми грануляциями и 24/IV под местной анестезией края раны были освежены и сшиты вторичным швом. Местами эти швы потом прорезались, и края раны кое-где разошлись, но, в общем, цель была достигнута, и ко времени выписки 6/VI рана почти вся зарубцевалась, болей в животе не было, испражнения были правильны. Через 8 месяцев больной поступил снова с симптомами непроходимости кишок. Вследствие отсутствия хирурга был оперирован поздно. После образования свища на слепой кишке больной через несколько дней умер». [150].

В мае 1914 хирургом В.Ф.Войно-Ясенецким сделана операции на позвоночнике, которая является ярким примером остеомиелита нижних грудных и верхних поясничных позвонков:

«Иван К.,23 лет, заболел месяц тому назад. Разболелся правый бок, был кашель, боль при вдохе, жар и одышка.  Вскоре боль распространилась на правое плечо и поясницу, было больно поднять руку. Через 3-4 дня наступило улучшение, и больной 15/IV поехал в Москву на работу. Там, после 60-вёрстной ходьбы, у него резко обострилась боль в правом боку, распространившаяся на спину и поясницу; больной не мог ни нагнуться, ни повернуться. Его всё время сильно лихорадило. В течение 2 недель он лечился своими средствами, потом у бабушек и в какой-то фабричной больнице, где ему назначили порошки и растирание. Не получив облегчения, больной возвратился домой и поступил в Переславскую больницу. Он был в довольно тяжёлом состоянии, но ходил, хотя и с трудом. Все движения позвоночника были болезненны и очень ограничены; постоянная дёргающая боль в спине, температура38-39*.Рельеф спинных мышц не изменён; ни отечности, ни воспалительных изменений не видно, но давление на остистые отростки нижних грудных и верхних поясничных позвонков и на длинные спинные мышцы вызывает довольно сильную боль. Живот при ощупывании слегка болезнен; 3 дня не было стула; моча нормальна. В сердце и лёгких  нет никаких изменений. Распознан остеомиелит позвоночника, и 7/V сделана операция под местной анестезией. 1% раствор новокаина с адреналином впрыснут с обеих сторон к межпозвоночным отверстиям четырёх позвонков и в толщу длинных спинных мышц; всего ушло около 100 мл раствора. Анестезия получилась полная, и вся операция прошла безболезненно. Разрез вдоль остистых отростков нижних грудных и верхних поясничных позвонков длиной около 12 см. Уже при отделении мышц от остистых отростков, особенно на правой стороне, показались капли гноя; по мере приближения к дужкам позвонков его становилось всё больше. Долотом и щипцами Люэра удалены дужки XI и XII грудных и I поясничного позвонков; при этом из позвоночного канала вытекал под довольно большим давлением густой беловатый гной; выше и ниже удалённых дужек гноя уже не было. Твёрдая мозговая оболочка на протяжении удалённых дужек сильно утолщена, красна, покрыта грануляциями, а в области I поясничного позвонка на ней имеется серо-жёлтое большое пятно неправильной формы, которое было настолько сильно сращено с внутренней поверхностью дужки этого позвонка, что удаление последней представляло большие трудности; в области второго позвонка отделить дужку от этого пятна было настолько трудно, что от этого пришлось отказаться из опасения поранить твёрдую мозговую оболочку. Природа этого пятна осталась невыясненной, но по виду его можно было принять  за гуммозное. К твёрдой мозговой оболочке и во всю рану введены марлевые выпускники. После операции больной сразу почувствовал большое облегчение, температура уже через 4 дня стала нормальной. На 3-ий день была задержка мочи, миновавшая, однако, после однократной катетеризации. Нагноение в ране держалось долго, и повязки сильно промокали. Никаких расстройств иннервации нижних конечностей, мочевого пузыря и прямой кишки не было, и больной 5/VII выписан выздоровевшим». [151].

В этой истории болезни мы находим разработанную хирургом В.Ясенецким-Войно методику регионарной анестезии для случая операции на позвоночнике. Это означает, что все его теоретические открытия в области анестезии он многократно проверял в хирургической практике.

 

Анна Васильевна Войно-Ясенецкая с двухлетней дочерью, 1914 г., Переславль-Залесский.

В то время как будущий святитель русского народа В.Ф. Войно-Ясенецкий самоотверженно спасал жизни тысяч русских людей, сатанинские силы разваливали Россию изнутри. Рупором масонов в IV Думе был А.Ф. Керенский, который открыл тайны разрушительной работы масонов лишь пол века спустя: «открытие чрезвычайной сессии Думы было назначено на 26 июля. В период, предшествовавший этой исторической сессии, в служебном помещении Родзянко ежедневно проводились заседания Совета старейшин, куда входили представители различных партий. Никто не сомневался, что Дума единодушно подтвердит решимость всех классов и национальных групп защитить отечество и обеспечить победу в войне. Решающим был вопрос: пойдет или не пойдет на уступки народу царь. Предполагалось, что в канун открытия Думы 26 июля Родзянко отправится с докладом к царю. На одном из заседаний я обратился к Родзянко с настоятельной просьбой от имени Совета старейшин сообщить царю, что, по мнению Думы, ради успешного исхода войны ему совершенно необходимо предпринять следующие шаги: 1) изменить внутреннюю политику; 2) провозгласить всеобщую амнистию для политических заключенных; 3) восстановить конституцию Финляндии; 4) объявить автономию Польши; 5) предоставить нерусским меньшинствам самостоятельность в области культуры; 6) отменить ограничения в отношении евреев; 7) покончить с религиозной нетерпимостью; 8)прекратить преследования законных организаций рабочего класса и профессиональных союзов. Все эти пункты содержались в манифесте от 17 октября 1905 года, однако власти упорно не желали осуществлять ни одного из них. Я посоветовал старейшинам не настаивать на том, чтобы царь провел какие-либо реформы, а лишь подтвердить свое требование об осуществлении ранее обещанных. Мою просьбу подтвердили прогрессисты, меньшевики и левые кадеты.

После выступления министров, изложивших политику правительства, председатель Думы предоставил слово мне. В заключительных словах сделанного мною от имени трудовиков короткого заявления я сказал: Мы абсолютно уверенны, что внутренняя изначальная сила русской демократии вкупе с другими движущими силами русского народа дадут отпор агрессорам и защитят отечество и культурное наследие, созданное потом и кровью предшествующих поколений. Мы верим, что страдания на полях сражений укрепят братство русского народа и приведут к общей цели – освобождению страны от чудовищных оков. Однако даже в этот трудный час власти не желают положить конец внутренним разногласиям; они не хотят даровать амнистию тем, кто боролся за свободу и счастье нашей страны, как не хотят пойти навстречу нерусским меньшинствам, которые, забыв о прошлых обидах, сражаются бок о бок с нами за Россию. Вместо того, чтобы облегчить тяготы трудящихся, власти вынуждают их нести главное бремя военных расходов, увеличив размеры косвенного налогообложения. Крестьяне, рабочие и все, кто желает счастья и процветания родине, будьте готовы к тяжким испытаниям, которые нас ожидают впереди, соберитесь с силами, ибо, защитив свою страну, вы освободите ее.

Эти несколько строк выражали суть политической программы на время войны той группы, с которой я был связан, чьей воле я подчинялся и чьи цели я стремился выразить».  [152].

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Переяславский период земского пути В.Ф. Войно-Ясенецкого по своей напряженности мало отличался от предыдущих земских больниц. Лишь одно отличие подчеркивает сам Святитель – систематическое посещение кафедрального собора в Переяславле: «У земского врача, каким я был тринадцать лет, воскресные и праздничные дни самые занятые и обремененные огромной работой. Поэтому я не имел возможности ни в Любаже, ни в Романовке, ни в Переславле-Залесском бывать на богослужениях в церкви и многие годы не говел. Однако в последние годы моей жизни в Переславле я с большим трудом нашел возможность бывать в соборе, где у меня было свое постоянное место, и это возбудило большую радость среди верующих Переславля». Это строки из «Автобиографии» Святителя [1,22].

В мае 1914 года отмечен еще один очень тяжелый случай остеомиелита челюсти у мальчика 10 лет. Хирург сделал уникальные операции для  спасения ребенка, но болезнь была настолько запущена, что остеомиелит распространился на руки и ноги, и спасти его уже не удалось:

«Пётр Т., 10 лет, поступил в Переславскую земскую больницу 10/V 1914 года. Три дня тому назад у мальчика, очень здорового и хорошо упитанного, появился периостит на щёчной стороне нижней челюсти, в области коренных зубов. Заболевание сперва не внушало никаких опасений, но накануне поступления в больницу был приглашён врач, так как температура у мальчика поднялась до 39о, и самочувствие его резко ухудшилось. Больной поступил  в очень тяжёлом состоянии; в амбулатории с ним был обморок и повторная рвота; голову он держал несколько откинув назад, сгибание позвоночника было болезненно; температура 40о, пульс 120, довольно слабый. Над правой половиной нижней челюсти довольно большая отечная припухлость; все нижние коренные зубы с правой стороны сильно разрыхлены, и из-под десны течёт гной.  Надо заметить, что при обыкновенном альвеолярном периостите вы найдёте только один шатающийся зуб; расшатанность же многих соседних зубов свидетельствует о глубоком поражении альвеолярного отростка и чаще всего об остеомиелите челюсти. Был распознан остеомиелит нижней челюсти и немедленно сделана операция под эфирным наркозом. Предварительно, однако, сделан спинномозговой прокол, так как ригидность затылка и спины давала основание предполагать, что остеомиелит челюсти уже осложнился менингитом. Однако была получена совершенно прозрачная жидкость и под микроскопом в ней найдено очень небольшое количество клеточных элементов.

Челюсть обнажена широким разрезом слизистой оболочки преддверия рта и наружным разрезом по краю челюсти. Обнаружен поверхностный некроз кости и долотом снесён кортикальный слой её; в губчатом веществе оказалось немного гноя. Рана выполнена марлей, все коренные зубы удалены. На другой день состояние больного несколько улучшилось. Влито в вену 5 мл 2% раствора колларгола; 12/V вливание колларгола повторено в той же дозе. По удалении тампона на второй день найдено обширное омертвление челюсти. Больной снова усыплён эфиром, и сделана резекция челюсти, которая оказалась омертвевшей на протяжении двух третей. Челюсть перепилена в области второго моляра левой стороны и легко удалена, так как все прикрепления к ней мышц и связок были уже отделены гноем. От челюсти осталась лишь левая восходящая ветвь и небольшой кусок левой горизонтальной части. Язык потерял своё важнейшее прикрепление к spina mentalis, и западение его могло бы вызвать асфиксию; поэтому подбородочно-язычные мышцы пришлось пришить к коже шеи, а язык прошить длинной нитью, за которую его в любой момент можно было бы вытянуть. Большая рана выполнена марлей, и ни одного шва на неё не наложено. Кормили больного два раза в день через зонд. Состояние его не улучшалось, по ночам он был в очень возбуждённом состоянии, и его трудно было удержать в постели, температура всё время держалась около 40о. В ночь на 15/V начались боли в правой руке и в правой ноге, при исследовании установлена сильная болезненность при давлении на верхние концы диафизов плеча и бедра. Ясно было, что начался остеомиелит этих костей. Днём был потрясающий озноб и температура поднялась до 41,3о: пульс был очень част и слаб. Больной впал в бессознательное состояние и в 1 час ночи умер». [154].

К началу Iой Мировой войны Россия достигла не только социально-экономического могущества и процветания, но и немыслимых политических свобод. Об этих годах вспоминают как о сказке не только левые, но и масоны. Только непонятно, зачем они стремились разрушить эту сказку: «Обращаясь сегодня в прошлое, сознаешь, что политические свободы в России того времени напоминали волшебную сказку. Россия стала совсем другой страной, чем была до русско-японской войны. К лету 1914 года Россия превратилась в политически организованную страну и потребовалось бы от силы два или три года, чтобы вытравить с лица земли все следы самодержавия и создать новую, демократическую Россию». [155]. В этом году Анна Васильевна сопровождала мужа и детей во время посещения Троице-Данилова монастыря. В народе сохранились многочисленные предания о чудесах, совершённых его основателем преподобным Даниилом Переяславским. Троицкий собор на территории монастыря поразил Войно-Ясенецких своими древними фресками и росписями.

В европейской России за период 1893-1895 г.г. ежегодно в среднем регистрировалось 30 286 613 больных из которых на заразных эпидемических больных и больных сифилисом, чахоткой и малярией пришлось 8 531 234 человека. Более 25% обращавшихся за хирургической помощью страдали болезнями, устранимыми медико-санитарными методами, а также повышением экономического и образовательного уровня населения.

Структура всех зарегистрированных в 1893-1895 г.г. больных выглядит следующим образом:

  • § болезни пищеварительных органов
12,8%
  • § болезни органов дыхания
11,9%
  • § упадок общего питания
4,4%
  • § острозаразных болезней
16,8%
  • § костей, суставов, мышц
10,47%
  • § раненые и ушибленные
3,0%
  • § прочие
более 40%

 

 

 

По официальным данным за 1893-1895 г.г. в России от острозаразных болезней умерло:

 

БОЛЕЗНИ 1893 г. 1894 г. 1895 г.
От оспы 77 654 43 877 41 098
От скарлатины 100 621 129 527 119 256
От дифтерии и крупа 105 207 170 873 174 956
От кори 70 561 87 951 106 451
От коклюша 63 124 66 925 70 895
От сыпного тифа 8 856 6 009 5 125
От брюшного тифа 27 009 141 486 16 209
От дизентерии 25 454 27 116 27 081
От неопределенных заболеваний 82 770 69 673 69 475

 

В мае 1914 г. хирургом В.Ф.Войно-Ясенецким описан случай лечения шестилетней девочки фельдшером в течение 4-х недель на дому. Видимо фельдшер тайно подрабатывал, обслуживал больных на дому. Такое лечение едва не привело к смертельному исходу. Лишь вмешательство Святителя спасло девочке жизнь:

«Анна К., 6 лет, поступила в Переславскую земскую больницу 13/V 1914 г. Около 4 недель тому назад девочка, до того бывшая всегда здоровой, внезапно заболела – озноб, жар. В первый день болезни была рвота, но потом больше не повторялась. Лечил всё время фельдшер. В последнее время девочка стала жаловаться на боли в животе. При поступлении температура была 39,2о, пульс 125, довольно слабый, живот очень большой и сильно болезненный, в нём очень ясная флюктуация; пупок сильно выпячен, покраснел и готов прорваться. Немедленно операция под эфирным наркозом. Разрезан пупок, и из него сильной струёй потёк зеленовато-жёлтый гной. Вытекло не менее 3 л гноя. Разрез продолжен на несколько см выше и ниже пупка, сделано два небольших разреза в обеих боковых стенках живота, и марлевыми выпускниками во всех направлениях дренирована обширная гнойная полость, простиравшаяся от поперечной ободочной кишки до малого таза и по бокам – до восходящей и нисходящей ободочных кишок. Задняя стенка полости была образована спаявшимися кишками и сальником. Выздоровление шло совершенно гладко, отделение гноя из живота быстро уменьшалось; 18/V марлевые выпускники заменены дренажными трубками. 21/VI всё зажило, и девочка выписана здоровой». [156]. Таких случаев по всей России в земской медицине было достаточно много, раз великий А.П.Чехов бичевал фельдшеров:

«Фельдшер Ергунов, человек пустой, известный в уезде за большого хвастуна и пьяницу, как-то в один из святых вечеров возвращался из местечка Репино, куда ездил за покупками. Чтобы он не опоздал и пораньше вернулся домой, доктор дал ему самую лучшую свою лошадь». [157,334]. Среднего медицинского персонала в земской медицине катастрофически не хватало. Тем более, что на фельдшерские курсы ходили далеко не лучшие представители человечества. Именно поэтому типичное явление присвоения фельдшером функций врачей мы находим во многих рассказах А.П.Чехова. К примеру, в ярком сатирическом рассказе «Эскулапы».

В июле 1914 г. Святитель оперировал прободную язву: «Ник. Ш., 46 лет, поступил в Переславскую земскую больницу 27/VII 1914 г. С весны этого года у больного начались боли под ложечкой, тошнота и изредка рвота. Прежде живот не болел. Дней 5 тому назад обращался в амбулаторию; ввиду подозрения на круглую язву желудка было предложено больничное лечение. Поступить в больницу больной собрался только сегодня, в город шёл пешком. По дороге, уже в городе, у него вдруг начались сильные боли в животе, и он был привезён в больницу в очень тяжёлом состоянии, покрытый холодным потом, почти без пульса. Живот напряжён, повсюду крайне болезнен. Во время осмотра у больного была рвота; пульс очень слаб, но не част. Распознано прободение язвы желудка, и часа через три по поступлении больного сделано чревосечение под эфирно-хлороформным наркозом. К этому времени явления шока после инъекции морфина и камфоры прошли. Пульс перед операцией 88, удовлетворительного наполнения. Боли заметно уменьшились. Брюшная полость вскрыта разрезом по средней линии от мечевидного отростка до пупка. По вскрытии брюшины вышел газ, потом серозно-гнойный экссудат кисловатого запаха, с частицами пищи и свёртками фибрина. На передней стенке желудка у самого привратника круглая дыра диаметром в 5 мм, помещавшаяся среди обширной каллезной язвы. Дыра зашита проникающими через всю стенку желудка швами, причём один из них прорезался и этим сильно увеличил дыру в желудке, из которой вытекло довольно много желудочного содержимого (желудок был переполнен жидким содержимым). После зашивания язвы вторым рядом серозных швов выход из желудка оказался настолько суженным, что обойтись без гастроэнтеростомии было невозможно. Сделано заднее соустье по Гакер-Петерсону, затем приступлено к удалению экссудата из брюшной полости марлевыми салфетками; его было очень много в нижнем отделе брюшной полости, и потому сделан добавочный косой разрез в правой подвздошной области, через который введены обёрнутая марлей толстая резиновая трубка в малый таз и большой марлевый выпускник вверх, к печени, по направлению правого бокового канала брюшины. Через нижний угол срединной раны введён такой же выпускник в левый боковой канал брюшины, а через верхний угол – выпускник к печени и желудку. Операцию больной перенёс отлично, и пульс к концу её не ухудшился. Выздоровление шло удивительно гладко. 4/VIII начато постепенное удаление выпускников и 11/VIII закончено. 6/IX оставался лишь небольшой свищ в верхнем конце срединного разреза на месте выпускника, выделявший немного гноя» [158].

16 декабря 1914 года директор Департамента полиции направил всем отделениям тайной полиции следующий циркуляр (за номером 190791): «В связи с чрезвычайной опасностью настоящего плана (объединения партий) и крайней желательностью сорвать его, Департамент полиции считает необходимым просить всех руководителей отделений тайной полиции довести до сведения находящихся в их распоряжении агентов, что они должны настойчиво проводить в жизнь во время посещения партийных собраний и всячески отстаивать идею о полной невозможности какого-либо организационного слияния существующих течений, особенно большевиков и меньшевиков».

Действия властей по подавлению активности социальных организаций рабочих, способствовали успеху пораженческой пропаганде большевиков, которые получили в начале декабря из Швейцарии, известные в истории, как «пораженческие». На тайном заседании Центрального Комитета большевистской партии, которое было проведено на окраине Петрограда, принято решение принять эти тезисы как программу партии на время войны. Они были одобрены и полным составом большевистской фракции в Думе. В то время партией руководил известный деятель партии Л.Б. Каменев (Розенфельд), который незадолго перед тем вернулся из эмиграции.

В отчете за 1914 год мы находим неявную критику узкой специализации медиков на примере гинекологов, которые не смогли правильно поставить диагноз 27-летней женщине. И хирург В.Ф.Войно-Ясенецкий дает наглядный урок гинекологам:

«У 27-летней Ольги А., образовалась флегмона подколенной ямки через 2 недели после того, как она натёрла пятку. Через 25 дней был сделан разрез в подколенной ямке и флегмона стала затихать, но уже через 4 дня больная стала жаловаться на боль в паху, появилась сгибательная контрактов бедра, а над пупартовой связкой – твёрдый воспалительный инфильтрат. При операции была найдена забрюшинная флегмона подвздошной ямки. Через неделю стало болезненным мочеиспускание, и при исследовании per vaginam был найден обширный параметрит на стороне флегмоны в виде твёрдой опухоли величиной с крупное яблоко, неподвижно спаянной со стенкой таза, но не доходящей до матки, которая ещё сохранила свою подвижность. На этом основании гинекологи не соглашались с диагнозом параметрита. Однако разногласие объясняется просто: гинекологи знают только параметриты, исходящие от матки, а здесь дело шло иначе: начавшись от подвздошных желез, флегмона распространилась кверху вдоль подвздошных артерий и вены и, дойдя до места деления общей подвздошной артерии, повернула вниз по сосудистому влагалищу a.hypogastricae, т.е. в параметрит, по стенке таза. Под влиянием обильных горячих орошений влагалища параметрит быстро рассосался». [159].

В отчете также содержатся рекомендации практическим врачам по проведению регионарной анестезии вместо общего наркоза для конкретных случаев заболеваний.

 

 

1915 год. Столичные заговорщики и земские патриоты

 

Военное время легло тяжелым бременем на все слои населения России. Русский народ напряг все свои силы на фронте и в тылу для спасения Отечества. Глава земской медицины В.Ф.Войно-Ясенецкий работал на износ – разрывался между земской больницей, госпиталем и фабричной больницей. А сатанинские силы плели в столицах сети заговоров и предательств.

«В 1915 году армейские офицеры организовали серию абсолютно бесперспективных заговоров с целью избавить Россию от царя. В одном из них, например, принимал участие известный военный летчик капитан Костенко, который намеревался спикировать на своем самолете на автомобиль императора, когда тот прибудет на фронт, лишив тем самым жизни и его и себя. Два других офицера (один из них капитан инженерных войск Муравьев, впоследствии – «герой» гражданской войны) явился ко мне, чтобы заручиться согласием на их план организовать засаду и взять  царя в плен, когда тот прибудет с инспекцией на фронт. Даже генерал Деникин пишет в своих мемуарах, что и солдаты были за падение монархии, ибо считали виновницей всех своих бед «немку» из Царского Села.

Осенью того же 1915 года меня посетил старый друг, сын одного из царских конюших граф Павел Толстой. Он был близким другом брата царя, Великого князя Михаила Александровича, которого знал с детства. Он сообщил, что пришел ко мне по просьбе Великого князя, который, зная о моих тесных связях с рабочим классом и левыми партиями, хотел бы знать, как отнесутся рабочие к тому, что он возьмет власть у брата и станет царем.

Все эти случаи были весьма симптоматичны для тех глубоких изменений в мышлении людей, которые происходили в стране. Народ потерял терпение. Более того, все большее число людей приходило к выводу, что все беды России исходят от Распутина и что политика правительства станет другой, если от него избавятся. Даже А.Н. Хвостов, воинствующий лидер «Союза Русского народа» в Думе, разработал план убийства Распутина. План провалился. Заместитель министра и глава полиции Белецкий намеренно сорвал его. Хвостов получил отставку и возвратившись в Думу в качестве депутата, подробно изложил детали заговора. Он заявил, что решил покончить с Распутиным не только потому, что тот имел такое огромное влияние на Царское село, но и потому, что Распутин поддерживал постоянные контакты с германскими агентами, о чем он, Хвостов, как министр внутренних дел, имел достоверные сведения.

В конце концов миссию спасения династии и монархии посредством убийства Распутина взял на себя  любимый кузен царя Великий князь Дмитрий Павлович, который действовал совместно с графом Юсуповым и правым депутатом Думы Пуришкевичем». [160].

В 1915 году из всех выполненных операций Валентином Феликсовичем выделено 7 историй болезней.

В апреле 1915 года описан тяжелейший случай перитонита:

«Андрей К., 24 лет, поступил в Переславскую земскую больницу 19/IV 1915 г. Больной утверждает, что до вчерашнего дня он был вполне здоров, никакими диспептическими явлениями не страдал и даже тяжести в надчревной области никогда не ощущал. Вчера в 7 часов вечера он вдруг почувствовал сильнейшую боль в животе, всю ночь сильно мучился, была повторная рвота. В приемную больной вошел без посторонней помощи, но производил впечатление тяжелобольного. Весь живот очень болезнен при ощупывании, пульс 140. Распознан перфоративный перитонит неизвестного происхождения.

Операция в 2 часа дня, через 19 часов после начала болезни. Правосторонний параректальный разрез. В брюшной полости обильный серозно-фибринозно-гнойный выпот. Червеобразный отросток здоров, петли тонкой кишки местами покрыты фибринозными наслойками, серозная оболочка их воспалена, но не очень тяжело. Второй разрез от мечевидного отростка до пупка по средней линии. И в верхнем отделе брюшной полости такой же выпот, как в нижнем; на середине передней стенки двенадцатиперстной кишки, у самого привратника, найдено круглое отверстие диаметром около 3 мм, из которого выделяется в большом количестве содержимое кишки с большой примесью тягучей желчи оливкового цвета. Вокруг дыры стенка кишки на протяжении около 1 см рубцово изменена. Над отверстием наложено 4 лямберовских шва. Сделано еще три разреза: один косой в левой подвздошной области и два маленьких в обеих поясничных областях. Выпот из брюшной полости удален рукой, частью марлевыми салфетками, всего больше его было в малом тазу. Разрез в надчревной области зашит непрерывным швом, захватывающим брюшину и апоневроз, кожная же рана оставлена открытой. Через остальные четыре разреза введено в малый таз и боковые каналы брюшины 5 толстых резиновых трубок, обмотанных марлей. Разрезы брюшины и мышц в подвздошных областях сшиты до трубок.

По прекращении наркоза была повторная рвота с примесью желчи. Ежедневно утром и вечером делали вливания под кожу физиологического раствора в количестве 1500 мл. 20/IV состояние больного без перемен, но температура 39о, пульс утром и вечером 144. 22/IV больной чувствует себя значительно лучше, ночью спал, после операции рвоты ни разу не было. Температура нормальна, пульс 108, хорошего наполнения. Выглядит больной очень хорошо. Повязка промокает, но не особенно сильно. При перевязке оказалось, что рана в подчревной области разошлась на всем протяжении. Желудок и кишки имеют довольно хороший вид, видимо, оправляются от воспаления. Под местной анестезией наложено 5 узловатых швов через всю толщу брюшной стенки. С 23/IV у больного начался понос, продолжавшийся 3 дня. Общее состояние его, однако, быстро улучшалось, пульс стал отличным, рвоты со времени операции ни разу не было. 23/IV разошлась рана в левой подвздошной области и из не выпала петля тонкой кишки. 26/IV выпавшая петля вправлена в брюшную полость, к ней введен марлевый тампон и рана зашита 4 швами через всю толщу брюшной стенки. Ночью у больного в этом месте живота начались боли, и пульс немного участился (до 84). Вечером 28/IV и ночью была 2 раза рвота, и боли в животе усилились. 29/IV снят один шов с раны в левой подвздошной области и переменен выпускник. Никаких осложнений не найдено. После этого боли прошли, и рвота не повторялась.

В дальнейшем выздоровление шло без всяких осложнений, и 25/V, больной выписан для амбулаторного лечения с полосками грануляций на местах разрезов». [161].

А в это время Парвус, быстро перейдя от слов к делу, прибыл в Берлин и выложил немцам план уничтожения России «путем прихода к власти крайне левых экстремистов». План был по-военному четким. На первом этапе необходимо свергнуть царя. Антицарская компания уже ведется, но с помощью денег буквально с завтрашнего дня к ней можно подключить не только социалистическую прессу всего мира, но и всю либеральную, которая вовлечет в водоворот событий и разнофланговую либеральную оппозицию в России. [43,37].

В мае 1915 года описан случай тяжелого перфоративного перитонита. В приводимой ниже истории болезни 29-летней женщины даже не профессиональный медик понимает ювелирность работы хирурга Войно-Ясенецкого В.Ф., его гениальная способность мгновенно и правильно диагностировать причину болезни и ее возможные направления течения.

«Надежда Ч., 29 лет, поступила в Переславскую больницу 15/V 1915 г. В последние годы больная замечала у себя опухоль в нижней части живота, с левой стороны, но прощупывала ее неясно. Осенью 1913 г.был приступ внезапных, очень сильных болей в животе, сопровождавшийся многократной рвотой и температурой выше 40о. Это болезненное состояние продолжалось около недели; постепенно больная поправилась; наблюдавший тогда больную врач производил наружное исследование живота, и опухоли не находил. Такой же, но гораздо более легкий приступ болей в животе был и раньше, в 1912 г., но тогда был непродолжителен. В промежутках между приступами больная чувствовала себя здоровой, но за 7 лет замужества ни разу не была беременной. Накануне поступления в больницу больная проснулась в 7 часов утра от сильной боли в животе, появившейся внезапно, без всякой видимой причины. Врач, бывший у больной в 11 часов утра, нашел болезнь весьма серьезной и предупредил о том, что может понадобиться операция. Хирург был приглашен через несколько часов после начала болезни, и за это время состояние больной значительно ухудшилось. Она не может лежать, так как боли при этом усиливаются, и все время сидит боясь пошевельнутся. Весь живот крайне чувствителен при легком ощупывании, но особенно болезненна правая подвздошная область. Боли самостоятельные и при ощупывании резко иррадиируют в правую над-  и подключичную область. Никакой опухоли прощупать в животе не удается, а исследование через влагалище невозможно, так как больная совсем не может лежать на спине. Пульс 140, тогда как накануне был 96 (утром) и 120 (вечером), температура выше 40о. Была многократная рвота. Испражнения были накануне вечером. При мочеиспускании жжение внизу живота. Распознан перфоративный перитонит, вероятно, от воспаления червеобразного отростка, и в 8 часов вечера, через 36 часов после начала болезни, сделано чревосечение под эфирным наркозом. Небольшой косой разрез в правой подвздошной области. Из брюшной полости фонтаном хлынула темно-серая жидкость без запаха. Червеобразный отросток оказался здоровым. Разрез расширен книзу настолько, что можно было ввести руку, и в малом тазу найдена эластическая опухоль, выполняющая все дугласово пространство и прочно фиксированная там сплошными сращениями с кишками и маткой. Через боковой разрез не было достаточно доступа к опухоли, и поэтому сделан новый разрез от пупка до лобка, по средней линии. С трудом выделена из сращений и удалена опухоль, оказавшаяся многокамерной кистомой правого яичника, содержавшей жидкость такого же вида и цвета, как и экссудат в брюшной полости, но более густую. Порядочно кровоточившее ложе кисты выполнено длинной полосой марли, конец которого введен через нижний угол раны, зашитой трехэтажным швом. Сделан еще один маленький разрез в правой боковой стенке живота, под ребрами, и через него дренирован толстой трубкой, обернутой марлей, правый боковой канал брюшины. Две такие же трубки введены через правый разрез в подвздошной области, и он зашит трехэтажным швом вплоть до трубок. Никаких особых мер к полному удалению выпота из брюшной полости не было принято, но вытекло его очень много. Серозная оболочка кишок сильно воспалена, но склеивания их поверхностей нигде нет. В течение 3 дней после операции производились подкожные вливания солевого раствора по 1,5 л утром и вечером; улучшение началось на другой же день и с каждым днем прогрессировало. Выздоровление шло без всяких осложнений, и по удалении дренажей (на 10-й день) раны отлично зажили». [163].

20 июня 1915 года земский врач В.Ф.Ясенецкий-Войно пишет прошение в земскую Управу об увеличении размера жалованья на 5 руб. в месяц хирургической сестре А.Н.Чоковой. Это прошение было обнаружено в документах по финансированию земских учреждений Переславского уезда за 1915 год. [164].

Парвус публикует свою знаменитую брошюру «За демократию! Против царизма!» с совершенно новой трактовкой очередных задач «социалистического движения, которая заставила онеметь от ужаса подавляющее большинство его бывших товарищей по партии. Суть новой «теории» заключалась в следующем: не надо ставить вопрос о виновниках войны и выискивать «кто напал первым». Это не важно. Кто-то должен был напасть, поскольку мировой империализм десятилетиями готовил мировую бойню. Не следует терять времени на поиски никому не нужных причин, надо учиться мыслить социалистически: как нам, мировому пролетариату, использовать войну и определить на чьей стороне сражаться? Всем известно, что самая мощная в мире социал-демократия – это социал-демократия Германии. Если социализм будет разбит в Германии – он будет разбит везде. Путь к победе мирового социализма – это всесторонняя поддержка военных усилий Германии. А то, что русский царизм дерется на стороне Антанты, яснее ясного показывает нам, кто истинный враг социализма. Итак, рабочие всего мира должны воевать против русского царизма. Задача мирового пролетариата – уничтожающий разгром России и революция в ней! Если Россия не будет децентрализована и демократизирована – опасность грозит всему миру. А поскольку Германия несет главную тяжесть борьбы против московского империализма, то легко сделать единственно верный вывод: ПОБЕДА ГЕРМАНИИ – ПОБЕДА СОЦИАЛИЗМА!

Как говорил Ленин, «Архиреакционно, но если посмотреть диалектически, то это и есть настоящий марксизм».

Германский генштаб одобрил этот план и выделил 50 млн. золотых марок на его реализацию. [165].

В мае 1915 года, без заблаговременного уведомления правительства, по инициативе крупных московских промышленников и предпринимателей был созван Всероссийский съезд представителей промышленности и торговли. Его главная задача заключалась в создании Центрального Военно-промышленного комитета и многочисленных его подразделений. Отныне вся промышленность была мобилизована на немедленную отправку на фронт обмундирования, снаряжения и боевой техники. Каждый, кто имел хоть какой-нибудь вес в экономике, принял активное участие в решении этой задачи. В комитет вошла также группа рабочих – «оборонцев»*, которые с конца 1916 года вплоть до революции решительно противодействовали пораженческой пропаганде, распространяемой агентами Ленина и Людендорфа.

Комитет работал рука об руку с двумя могущественными общественными организациями – Союзом земств и Союзом городов. Его возглавил председатель союза земств князь Г.Е. Львов, впоследствии первый председатель Временного правительства. Сотрудничал с комитетом и Союз кооперативов. Все эти организации пользовались полной поддержкой как всех политических партий (за исключением большевиков и крайне правых), так и Верховного командования на фронте, Думы и всех подлинно патриотических министров.

Позднее, живя в эмиграции, князь Львов писал:

«Пожалуй, ни одна страна, кроме России, не столкнулась во время войны со столь важной проблемой. Она была вынуждена не только вести борьбу с противником, который значительно превосходил ее в области вооружений и военной подготовки, но и создать новые мощные оборонные организации. Они возникли вопреки противодействию правительства и опирались на поддержку сил, потенциал которых доселе был неведом. Только природный талант и врожденные организаторские способности, в основе которых лежала предприимчивость русского народа, спасла в то время Россию». [166].

Июньские 1915 г. операции дают пример резкой самокритики и анализ ошибок при диагностировании. В июньской истории болезни приводится случай одного больного, оперированного в 1915 г.:

«Петр А., 25 лет, запрягая лошадь, как-то неловко повернулся и внезапно почувствовал сильную боль в левой поясничной области. Болезнь сразу приняла тяжелое течение, и больной слег в постель. Через неделю, при поступлении в больницу, вся левая поясничная область и боковая стенка живота выпячены, очень болезненны и дают ясное зыбление при ощупывании. Вскрытая косым поясничным разрезом огромная забрюшинная гнойная полость занимала главным образом подвздошную яму, сзади продолжалась под m.sacrospinalis и давала небольшое бухтообразное продолжение по направлению к spina posterior superior ossis ilei. Поперечный отросток V поясничного позвонка свободно вдавался в гнойную полость, но не был обнажен от надкостницы. Неточно проведенная диагностика привела к тяжелым осложнениям и продлением лечения на 3 месяца». [167].

Годом рождения земской медицины считается 1864 г. когда было введено Положение о земских учреждениях, обязавшее земства осуществлять «попечение  в пределах, законом определенных и преимущественно в хозяйственном отношении, о народном здравии». Организация земской медицины предусматривала разделение уезда на врачебные участки (по 5-6 на уезд) с больницей в каждом участке. Лечебница участка должна охватывать медицинской помощью все население в радиусе 15 верст. На практике радиус обслуживания участковым врачом был всегда больше. В среднем в центральной России одна лечебница приходилась на 100 селений и 20000 жителей, а в восточной России – на 300-400 селений и 50-60 тыс. жителей. Общее руководство земской медициной осуществляли совещательные «врачебные» или «санитарные» советы, куда входили все земские врачи, несколько гласных по выбору земского собрания и членов земских управ. Советы всегда проходили под председательством главы земской управы. Губернские земства занимались попечением губернской больницы, душевно-больных и организацией санитарной части в губернии.

Большую роль сыграли в земской медицине и ежегодные съезды общества русских врачей имени Н.И. Пирогова. При многих губернских управах для борьбы с оспой были созданы специальные земские телятники, приготовлявшие вакцину «детрит» для оспопрививания. Для борьбы с бешенством и дифтерией были созданы бактериологические лаборатории. Аналогично была организована и сельская медицина в неземских губерниях. Сравнительные данные организации медицины в 34-х земских и 12-ти неземских губерний приведены в следующей таблице:

  В 12-ти неземских губерниях

В 34-х земских губерниях

1 врачь приходится на площадь в 8640 кв. верст 1800 кв. верст
1 врач приходится на населении в 101 300 чел. 42 000 чел.
1 кровать приходится на население в 2 380 чел. 1250 чел.
На 10000 населения приходится кроватей 4,2 8,0
На 10000 населения приходится всех больных, обратившихся за мед. помощью 1594 3210
На 10000 населения коечных больных 47 123

В 34-х земских губерниях работало в 1890 году 1818 врачей (14% от всех врачей России), из которых 80% — молодые врачи в возрасте до 40 лет.

Годовое жалование участковых земских врачей составляло от 1000 до 1500 руб. (60%), менее 1000 руб. (20%), более 1500 руб. (20%). В центральной России среднее жалование составляло 1200 руб. с готовой квартирой. При этом многие земства платили надбавку к жалованию в размере 25% за каждые три года работы. Многие земства давали врачам периодические творческие отпуска для научных стажировок в университетах.

Земской медицине принадлежало в 1892 году 1197 лечебных заведений (57% от всех больниц в России), с числом кроватей в 24 715 штук). Расходы на земские больницы приведены в следующей таблице на примере Московской губернии за 1890 год:

Стоимость одного осмотра 11-19 коп.
Стоимость одного рецепта 3,2-7,2 коп.
Стоимость одного амбул. больного 15,4-24,6 коп.
Стоимость питания в сутки одного коечного больного 10,9-15,7 коп.
Стоимость суточного содержания одного коечного больного 61,0-91,9 коп

Эти расходы земства покрывали из своего бюджета.

Фабрично-заводская медицина была организованна значительно слабее . на 1 577 970 фабричных рабочих в 1890 г. приходилось 702 фабричных больниц, где работали 218 врачей.

Городская медицина характеризовалась следующими данными:

  1. 1 врач приходился на 8655 городских жителей;
  2. 1 больница приходилась на 88 049 городских жителей;
  3. 1 кровать приходилась на 1 111 городских жителей.

Эпидемические болезни являлись одной из важных причин смертности городского населения, которая в России выше, чем в Европе. Это видно из таблиц умерших на 100 000 населения в 1890-1894 г.г.:

 

Численность населения в тысячах чел.

Брюшной тиф Оспа Корь Скарлатина Дифтерия От всех указанных болезней
В 15-ти городах России

3 996

26

25

24

52

65

203

В 15-ти городах Германии

12 261

15

0,2

26

18

102

161

В 15-ти городах Италии

8 035

52

10

38

16

45

161

В 15-ти городах Франции

9 948

41

13

38

6

54

152

В 15-ти городах Бельгии

12 069

27

27

57

4

37

152

В 15-ти городах Англии

10 099

16

3

58

24

31

132

В 15-ти городах Голландии

1 240

10

9

25

5

41

90

     В том же июне 1915 года арх.Лука заполняет чрезвычайно подробно историю болезни двадцатичетырехлетнего молодого мужчины, чтобы показать, по его словам, пример очень плохого лечения и весьма яркое наблюдение из своей практики, относящееся к 1915 г.

«Василий М., 24 лет, поступил в Переславскую земскую больницу 22/Х с разрубленным накануне при колке дров на две половины надколенником. Только очевидная тяжесть ранения привела его столь рано в больницу, обычно же после небольших повреждений суставов больные обращаются в больницу через 2-5 недель, с далеко уже зашедшим воспалением. Это одна их важных причин плохих исходов болезни, ибо ранняя операция представляет весьма важное условие для предотвращения грозных осложнений гнойного гонита.

Поврежденный сустав у Василия М. имел еще вполне нормальные очертания; из раны при легком надавливании выделялась мутная слизистая жидкость. Воспаление сустава только что началось, и потому была надежда остановить его застойной гиперемией по Виру. Резиновый бинт накладывался на бедро ежедневно на 20 часов: боли уменьшались, но экссудат в суставе с каждым днем становился все более гнойным.

Здесь была сделана первая большая ошибка: вместо того чтобы поспешить с операцией, я дважды сделал промывание сустава горячим 1% раствором лизола (1/XI и 2/XI, т.е. на 9-й и 10-й дни болезни). Эта неудачная затея объясняется моим увлечением теми блестящими результатами, какие получаются от горячих лизоловых ванн при тяжелоинфицированных повреждениях с размозжением тканей.

Неудача с промыванием сустава не вразумила меня в моем неуместном консерватизме, и я сделал второй, еще более нелепый шаг в том же направлении: 9/XI я наложил на всю ногу гипсовую повязку с перерывом на уровне коленного сустава, чтобы дать последнему полный покой и облегчить боли. Еще 4 дорогих дня было потеряно, и только сильные колебания температуры и учащение пульса открыли мне глаза на крайнюю необходимость операции.

13/XI, через 3 недели после поступления больного в больницу, сустав вскрыт наружным боковым разрезом, и в нем найдено довольно много гноя. Марлевые выпускники проведены из разреза в рану. После операции первое время больной чувствовал значительное облегчение, но затем его состояние снова ухудшилось, боли в колене были настолько сильны, что больной совершенно не выносил ни малейшего движения ногой; температура стала давать большие размахи, и 18/XI снова дошла до 40о, пульс был очень част.

Если при продолжительном гнойном воспалении коленного сустава в нем появляются сильные боли, то это всегда служит признаком изъязвления и разрушения эпифизарных хрящей; к этому обыкновенно присоединяется значительная отечность и припухлость параартикулярных тканей. Поскорее надо делать резекцию сустава, ибо без нее больной погибнет. У М. было еще и другое показание к резекции сустава: после артротомии температура не только не понизилась, но уже на 5-й день дошла до 40о; это обозначало наличие параартикулярного гнойника или даже начало общей гнойной инфекции.

Резекция произведена 22/XI, на 9-й день после артротомии. Сустав вскрыт разрезом Текстора, и в нем найдено обширное разрушение хрящей. Кость на распиле была здорова. Кроме того, найден и вскрыт разрезом на медиальной стороне голени большой гнойный затек под fascia profunda вдоль глубоких сгибающих мышц. Удалены обе половинки разрубленного надколенника, сустав в разных местах дренирован марлевыми выпускниками, и кожный лоскут пришит только двумя швами. Нога уложена в проволочный желоб, который через 3 дня заменен прерывающейся гипсовой повязкой. Температура после операции понизилась, и боли стали небольшими, но общее состояние долго еще было тяжелым. 6/XII замечен пролежень в паховом сгибе, под краем гипсовой повязки, и по снятии ее на крестце найден второй большой пролежень; мягкие части, покрывающие крестец, омертвели до кости. Гипсовая повязка снова заменена проволочной шиной. Резекционная рана и разрез на голени покрылись дряблыми грануляциями, но отделение гноя их них быстро уменьшалось и скоро прекратилось. Пролежень на крестце все увеличивался в ширину и в глубину, появились новые очаги омертвения кожи над остистыми отростками поясничных позвонков и над задними частями подвздошных костей. Продолжалась умеренная лихорадка, и больной сильно исхудал. Никакой наклонности к сращиванию костей не было заметно, появился умеренный отек голени и стопы. Движения ноги снова стали крайне болезненными, и с 20/XII перевязки пришлось делать под эфирным опьянением.

Если бы после резекции сустава дело обстояло благополучно, то не было бы ни истощения больного, ни длительной, хотя и невысокой лихорадки, ни пролежней, рана хорошо бы заживала, а кости срастались. Сильные боли в ноге и отечность голени и стопы объяснили причину всех расстройств: в глубине голени, очевидно, продолжался гнойный процесс, который и был причиной хронической септицемии. Спасти жизнь больного можно было только ампутацией бедра, но он долго не соглашался на нее.

3/I 1916 г. под эфирным наркозом произведена ампутация на середине бедра по одномоментному круговому способу. Культя оставлена совершенно открытой, как это полагается при всякой ампутации по поводу септического процесса, поверхность ее полита стерильным маслом и покрыта пропитанными маслом салфетками. Мышцы бедра были сильно перерождены и местами имели серо-желтоватый цвет.

Исследование ампутированной ноги дало чрезвычайно важный результат. Поверхности распилов суставных концов костей имеют хороший вид и покрыты здоровыми грануляциями, ни малейших следов сращения или хотя бы образования соединительной ткани нет. У задней поверхности верхнего конца большеберцовой кости найден небольшой гнойник, из которого образовались обширные затеки гноя в голень и стопу. Гной спускался по двум путям: во-первых, под глубокой фасцией голени, вдоль mm.flexor digitorurn communis longus, flexor hallucis longus и tibialis posterior; вдоль их сухожилий гной проник в глубокий слой подошвы и образовал там обширное скопление; во-вторых, гной следовал вдоль малоберцовой кости, проник между наружной лодыжкой и большеберцовой костью в голеностопный сустав, хрящи которого сплошь разрушены, и, наконец, вдоль сухожилия m.peronaei longi спустился на подошву, где слился с гнойником, натекшим вдоль глубоких задних мышц голени. Интересно, что при таком тяжком и обширном гнойном процессе температура у больного в течение последних 2 недель была почти нормальной, а пульс колебался от 84 до 98 в минуту». [168].

В мировой практике трудно найти пример хирурга, который не побоялся бы публично и всенародно обсуждать свои ошибки. Но для Валентина Феликсовича стремление помочь земским врачам избежать ошибок в диагностике и лечении, выше собственных амбиций и самолюбия. И он нещадно критикует собственные ошибки.

5 сентября 1915 года в швейцарском городе Циммервальд открылась международная конференция европейских социалистов. Задачей конференции являлось объединение тех политических партий и групп, которые оказались в состоянии раскола после распада II Интернационала в начале войны 1914 года. В принятой резолюции конференция отразила свою половинчатую позицию. Точка зрения циммервальдцев может быть выражена одной фразой: мы не стоим ни за поражение, ни за оборону; мы занимаем нейтральную позицию в империалистической войне капиталистических государств. Их целью было – организовать рабочих на борьбу за быстрое окончание войны без победителей и побежденных. После Февральской революции большинство русских циммервальдцев признали необходимость защиты России, однако многие из них психологически не были готовы к сотрудничеству с «буржуазной демократией». И.Г. Церетели и В.М. Чернов, занимая руководящее положение в партии, до самой революции неколебимо придерживались Циммервальдской программы.

В 1915 году сделаны интересные наблюдения над реакцией больных на регионарную анестезию.

Валентин Феликсович не только теоретически и практически обосновал многие методы регионарной анестезии. Он анализирует реакции больных и дает практические рекомендации по учету психологических особенностей больного, по его подготовке и даже по положению тела, в котором необходимо делать укол.

«Сильный и рослый мужчина, 31 года. Глубокая флегмона подколенной ямки. Впрыснуто 15 мл 2% адреналин-новокаина к седалищному нерву. Больной настолько не выносит ни малейшей боли, что кричит, рвется и скрежещет зубами от укола тонкой иглой. Скоро получилась анестезия на всей задней поверхности ноги и на подошве, но на пробные уколы в подколенной ямке больной сильно реагирует; это было объяснено трусливостью его, и сделан глубокий разрез, гнойная полость обследована пальцем и выполнена марлей. Во время операции больной дрожал и кричал так, как если бы она делалась без всякой анестезии, но тотчас после операции сознался, что ни малейшей боли не чувствовал». [169].

20 ноября 1915 года земский врач В.Ф.Ясенецкий-Войно присутствовал на заседании Врачебной комиссии Переславского уезда, материалы которого обнаружены в Государственном архиве Ярославской области. [170].

В отчете за 1915 год арх.Лука пишет:

«Изложение общих сведений о местной анестезии я закончу настоятельным советом иметь в виду возможность обморока у больного при производстве инъекций. Это надо также помнить при производстве малых операций; их никогда не следует делать в сидячем положении больного, а только в лежачем. Последствия вызванного инъекциями обморока, помимо переполоха, могут быть и весьма серьезными. Вот пример.

У здорового и вполне спокойного мужчины была предпринята инъекция в плечевое нервное сплетение ввиду операции большой липомы плеча. Больной сидел поперек операционного стола и, вопреки постоянному правилу его не поддерживали сзади (санитары были заняты). Как только игла проколола кожу, больной изменился в лице и внезапно упал; колени его успели прижать к столу, но сзади поддержали лишь в последний момент, когда позвоночник уже подвергся внезапному сильному перегибу. Больной уложен на стол в глубоком обмороке, осложненном шоком от травмы позвоночника. Через несколько секунд дыхание прекратилось, пульс исчез, зрачки расширились ad maximum. Тренделенбурговское положение, искусственное дыхание, вливание в вену физиологического раствора. Больной ожил, и минут через 10 вернулось сознание. В течение 2-3 часов он жаловался на сильные боли во всем теле, головную боль и тяжкое чувство тоски. Через 6 часов начались клонические судороги левых брюшных мышц и вскоре усилились до того, что все туловище подергивалось в левую сторону. Судороги эти продолжались двое суток, прекращаясь только во время сна.

Случай закончился полным выздоровлением, но могло быть гораздо хуже: такое падение всей тяжестью верхней половины тела в пространство при фиксированных ногах могло вызвать тяжелое повреждение позвоночника или разрыв подвздошно-поясничных мышц. Клонические судороги левых брюшных мышц, вероятно, зависели от сильного растяжения левых межреберных нервов, так как при падении больного туловище его отклонилось назад и вправо». [171].

С Федоровским женским монастырем у Святителя Луки установилась особая связь. Его игуменья бывала частенько в гостях в семье Войно-Ясенецких. Пили чай, вели долгие беседы на духовные темы. Об этом имеются воспоминания горничной Кокиной, прожившей 7 лет в семье Войно-Ясенецких. В Федоровском женском монастыре проживало около 400 инокинь и он находился под особым покровительством дома Романовых.

По данным первой всеобщей переписи, которая была проведена 28 января 1897 года, население российской империи составляло128924289 человек в том числе:

  ВСЕГО В ГОРОДАХ
В европейской части России 94215415 чел. 12027038 чел.
В губерниях царства польского 9455943 чел. 2055892 чел.
В Вел. кн. Финляндии 2555462 чел. 281216 чел.
В Кавказском крае 9248695 чел 1010615 чел.
В Сибири 5727099 чел. 473796 чел.
В Среднеазиатской обл. 7721684 чел. 936655 чел.
  Всего: 128,92 млн. чел. Всего:16785212 чел.

 

В негородских поселениях 46-ти губерний Европейской части России насчитывалось 10 242 610 дворов.

На сто (100) дворов приходится 634 души, в том числе 320 мужчин и 336 женщин.

Среднее число жителей на 1 (один) дом по 50-ти губерниям составляло 6,6 человек. Об уровне благосостояния населения свидетельствует тип жилища. Каменных кирпичных строений насчитывалось 3,6%, из которых более 1/3 приходилось на города. Остальные 96,4% жилых строений – деревянные. Из числа деревянных деревенских строений 0,5% крыты железом, 30% — деревом, 69,5% — соломой или камышом. Отмечена большая разница между просторными избами промышленных губерний и тесными – средних черноземных. Густонаселенная черноземная полоса уступает центральным промышленным губерниям и в размерах построек. В качестве примера можно привести распределение крестьянских изб по размерам в Московской губернии (подольский уезд) и тамбовской губернии (Козловский уезд).

 

Размеры изб

На 100 изб в Подольском уезде

На 100 изб в Козловском уезде

6 аршин и менее

9,6

25,1

7 аршин и менее

35,0

35,2

8 аршин и менее

31,8

28,2

9 аршин и менее

6,6

6,9

Более 9-ти аршин

17,0

4,6

Итого:

100

100

 

В декабре 1915 года описан тяжелый случай операции 27-летнего мужчины:

«Алексей С., 27 лет, поступил в Переславскую больницу 9/XII 1915 г. Дней 10 тому назад без видимой причины начались боли в правой половине живота, которые сначала были не особенно значительны, но с 7/XII усилились, и общее состояние больного ухудшилось; 8/XII он поступил в терапевтическое отделение, а на следующий день вечером был переведен в хирургическое отделение для операции. Утром 10/XII у него впервые была незначительная рвота, пульс 132 при температуре 37,3о. Накануне температура 38,7о. В правой половине живота, в боковой его части и в подвздошной области определяется неясная резистентность и не особенно значительная болезненность при ощупывании. За время болезни стул был всего раза три. Несмотря на значительную слабость сердца, самочувствие больного и вид его еще вполне удовлетворительны; он довольно крепкий и упитанный мужчина. Операция 10/XII под эфирным опьянением. Косой разрез в правой подвздошной области. В брюшной полости обширное, но очень хорошо отграниченное спайками скопление вонючего гноя. Гнойная полость занимает весь правый боковой канал брюшины и спускается немного в малый таз; разрез увеличен кверху, и вся полость выполнена широкими марлевыми выпускниками. Перед операцией впрыснута под кожу камфора, после нее в течение 3 дней вливался утром и вечером физиологический раствор (по 1 л); больной уложен в полусидячем положении. В течение 10 дней после операции состояние его все улучшалось; хотя в ране наступило довольно резко выраженное омертвение фасций и мышц, но она скоро очистилась, и гной, вначале крайне вонючий, стал доброкачественным  и выделялся очень обильно. С 21/XII температура, опустившаяся до нормы, начала опять повышаться, пульс участился, и появились небольшие боли в области печени. 24/XII найдены сзади, справа, притупление и ослабленное дыхание, крепитирующие хрипы и усиление голосового дрожания, спереди печеночная тупость на уровне IV ребра. При пробном проколе субдиафрагмального пространства в V межреберном промежутке немного кпереди от передней подмышечной линии получен полный шприц гноя. Игла оставлена на месте и немедленно сделана операция под местной анестезией. Резецирован кусок VI ребра, и под ним найдено сращение реберной плевры с диафрагмальной, так что обшивания не понадобилось. Разрезана диафрагма, и потек в большом количестве вонючий гной. Гнойная полость, дно которой образовала слегка бугристая верхняя поверхность печени, была глубиной до 12 см. Она дренирована толстой резиновой трубкой и марлей. Очищалась и закрывалась полость быстро и хорошо, но общее состояние больного долго оставалось плохим, пульс постоянно был 120-130 в минуту. 12/I обнаружено вяло протекающее воспаление нижней доли правого легкого. Брюшная рана, из которой выпячивалась кишка, по-видимому слепая, обнаруживала мало наклонности к заживлению, была покрыта тонким слоем вялых грануляций и выделяла много жидкого гноя. 19/I на предлежащей к ране кишке образовался маленький свищ, выделявший незначительное количество кала. К этому времени температура и пульс пришли в нормальное состояние (больной принял 3 склянки inf.Digitalis 0,75:200,0). 26/I вскрылся рубец на месте операции субдиафрагмального абсцесса и вытекло около стакана гноя; однако уже через несколько дней свищ закрылся. Заживление раны паховой области шло хорошо, и ко времени выписки было близко к окончанию. Кишечный свищ почти ничего не выделял, но из него выпячивалась слизистая оболочка; она была прижжена термокаутером накануне выписки. Самочувствие больного и состояние его сил были к этому времени вполне удовлетворительны». [178].

17 декабря Председатель Переславской земской управы направляет заведующему больницей В.Ф.Ясенецкому-Войно циркуляр о предоставлении сведений по Переславской земской больнице. [172].Справка о работе больницы за 1915 год была отправлена в земскую управу, но не найдена, к сожалению, в архиве.

Кому приходилось защищать диссертации, а мне их приходилось защищать трижды, знает, что написать диссертацию и опубликовать книги и статьи – это только половина дела. Другую половину, весьма организационно трудоемкую и хлопотливую, представляет собой процедура подготовки и публичной защиты диссертации. Кому повезет, вторая половина

отнимает у него 6-8 месяцев творческой работы. А кому нет, то несколько лет. Можно считать, что Валентину Феликсовичу повезло – в конце 1915 года он представил в ученый совет Института топографической анатомии и оперативной хирургии свой труд «Регионарная анестезия», а к лету уже происходила защита. Здесь я хотел бы напомнить, что Святитель планировал защититься к январю 1910 года. И к этому событию он шел 7 лет. Семь лет еженощного исследовательского труда, ибо все остальное время суток он отдавал земской медицине. Диссертация была опубликована отдельной книгой в количестве 750 экз. Весь тираж разошелся немедленно. Поэтому Валентин Феликсович не смог представить в Варшавский Университет требуемого количества экземпляров для получения девятисот рублей золотом в качестве премии им. Хойницкого «за лучшие сочинения, пролагающие новый путь в медицине». Призером престижной премии хирург В.Ф.Войно-Ясенецкий стал, но денег не получил.

 

1916 год. Божья весть

 

Россия в этот год истекала кровью на фронтах Первой мировой войны. Казаки, солдаты и офицеры выполняли свой священный долг по защите Отечества. В то же время в тылу активизировались антидержавные сатанинские силы, плелась паутина заговоров, один из которых закончился убийством Г. Распутина. Об этом до неприличия откровенно писал в мемуарах лидер масонов А.Ф. Керенский: «Вскоре после моего возвращения состоялась тайная встреча лидеров «Прогрессивного блока», на которой было решено сместить с помощью дворцового переворота правящего монарха и заменить его 12-летним наследником престола Алексеем, назначив при нем регента в лице Великого князя Михаила Александровича.

Подробности этого мало известного заговора были изложены в мемуарах его организатора Александра Гучкова, опубликованных вскоре после его смерти в 1936 году. О существовании этого плана я знал с самого начала, и, на мой взгляд, рассказ о нем Гучкова явно несколько сглажен.

В сентябре Гучков был приглашен на тайную встречу некоторых руководителей «Прогрессивного блока», которая состоялась на квартире видного либерала Михаила Федорова. Среди присутствующих были Родзянко, Некрасов и Милюков. Целью встречи было обсуждение вопроса о том, какие меры следует принять перед лицом того очевидного факта, что Россия стоит перед угрозой общенационального восстания. Все они согласились с тем, что «Прогрессивный блок» должен предпринять немедленные меры для предотвращения революции снизу. Наибольший интерес представляют замечания, сделанные Милюковым, который заявил, что долг блока – не участвовать в восстании, а ожидать его результатов. Он предвидел два возможных результата: либо верховная власть вовремя одумается и обратится к блоку с просьбой сформировать правительство; либо победит революция, и победители, не обладающие опытом правления, попросят блок сформировать правительство уже от их имени. В поддержку своих доводов он сослался на Французскую революцию 1848 года.

Отвечая на этот весьма теоретический тезис, Гучков выразил сомнение в том, что народ, совершивший революцию, согласится затем передать власть в чужие руки. По его мнению, ни один революционер не помыслит об этом. А посему блоку следует самому сделать первый шаг, сместив нынешнего правителя. Согласно Гучкову, именно этим и завершилась встреча. Милюков добавляет, что после этой встречи стало очевидным, что Гучков намеревается организовать переворот, и из-за этого среди руководителей блока пошли споры о том, кому следует войти в новое правительство». [173,104-105].

Масонство опутало своими сетями не только думские партии и членов императорского двора, но и, что самое страшное, высшие круги армии. И об этом имеются многочисленные письменные свидетельства: «В начале января в Петроград прибыл вместе с группой офицеров популярный генерал А.М Крымов, командующий 3-го кавалерийского корпуса на Юго-Западном фронте. Родзянко договорился с ними о встрече на своей квартире, на которую были приглашены лидеры «Прогрессивного блока». На этой встрече генерал Крымов от имени армии призвал Думу совершить без всякого промедления переворот, заявив, что в противном случае у России нет шансов на победу в войне. Все присутствующие поддержали точку зрения Крымова, а некоторые позволили себе говорить о государстве в таких выражениях, что Родзянко вынужден был попросить их не прибегать к подобному языку в доме Председателя Думы.

Реальное осуществление планируемого переворота все время откладывалось, поскольку в том его виде, в каком он был задуман, его выполнение было задачей чрезвычайно трудной. Прежде всего, организаторы заговора поставили перед собой задачу привлечь к нему как можно меньше людей и лишь офицеров, чтобы не подвергать риску рядовых солдат. Во-вторых они решили, дабы не вызывать кровопролития, осуществить его не в ставке и уж тем более не в Царском селе. Заговорщики остановились на идее задержать царский поезд где-нибудь между ставкой и Петроградом, в том месте, где охрану железной дороги несли кавалерийские части императорской гвардии, офицеры которой и войдут в вагон царя, потребовав от него отречения от престола.

В своих мемуарах Гучков писал, что заговорщики не намеревались прибегать к физической силе или убивать царя. «Мы не собирались, — писал он, — совершать переворот, в котором брату и сыну уготовано бы было переступить через тело брата и отца». Тем временем подготовка к перевороту, хоть и ужасающе медленно, но близилась к завершению. Его дата была намечена на середину марта». [173, 106].

А тем временем вызревал другой заговор, осуществление которого было намечено провести в Ставке царя 15-16 ноября. Его разработали князь Львов и генерал Алексеев. Они пришла к твердому выводу, что необходимо покончить с влиянием царицы на государя, положив тем самым конец давлению, которое через нее оказывала на царя клика Распутина. В заранее намеченное ими время, Алексеев и Львов надеялись убедить царя отослать императрицу в Крым или в Англию. На мой взгляд, это было бы наилучшим решением проблемы, поскольку все, кто наблюдал за царем в Ставке, отмечали, что он вел себя гораздо более раскованно и разумно, когда рядом не было императрицы. Если бы план удалось осуществить и если бы царь остался в Ставке, то под благовидным влиянием генерала Алексеева, он бы, весьма вероятно, стал совсем другим. К сожалению, в первой половине ноября Алексеев внезапно заболел и отбыл в Крым для лечения. Вернулся он оттуда всего за несколько дней до свержения монархии.

Как видит читатель, инициаторов государственного заговора с целью убийства или отстранения царя от власти в 1914-1916 годах было достаточно много. При этом о большинстве из планировавшихся заговоров знал или был их участником глава масонов в России А.Ф. Керенский. После февральской революции была создана чрезвычайная комиссия (ЧК) с ним во главе А. Керенским с целью найти факты государственной измены царя или царицы. На заседания комиссии приглашались все более или менее известные политики и члены царского двора, которые откровенно признавались в подготовке заговоров.

4 мая на частной встрече членов Думы Маклаков в самых резких выражениях подверг критике Временное правительство:

«Господа, хочу сказать вам полную правду. Нет, мы не хотели революцию во время войны. Мы опасались, что ни одной нации не под силу вынести одновременно смену государственной системы и связанной с ней общественной системы, совершить переворот и одновременно довести до победного конца войну. Но наступил момент, когда всем стало ясно, что добиться победы в войне при сохранении старой системы невозможно. И те, кто понимал, что революция будет равнозначна катастрофе, сочли своим долгом, своей миссией спасти Россию от революции посредством переворота сверху. Такова была миссия, которую мы призваны были возложить на себя и которую мы не выполнили. И если наши потомки проклянут революцию, они проклянут и тех, кто вовремя не прибег к средствам, что могли бы ее предотвратить». [174].

2 августа Гучков подтвердил справедливость сказанных Маклаковым слов, не упомянув при этом о той руководящей роли, которую играл в заговоре, направленном на свержение царя. На заседании чрезвычайной следственной комиссии он сказал:

«Развитие событий требовало переворота. Ошибка, если можно говорить об исторической ошибке русского общества, заключается в том, что это общество, представленное своими ведущими кругами, не осознало в полной мере необходимости такого переворота и не осуществило его, предоставив, тем самым, проведение этой болезненной операции слепым, стихийным силам». [175].

Для В.Ф. Ясенецкого-Войно 1916 год ознаменован защитой диссертации по регионарной анестезии. Как пишет сам Святитель в Автобиографии: «Оппонентами были профессор Мартынов, приват-доцент топографической анестезии и оперативной хирургии, фамилию я не помню, и профессор Карузин. Интересен был отзыв профессора Мартынова. Он сказал, мы привыкли к тому, что докторские диссертации пишутся обычно на заданную тему с целью получения высших назначений по службе и научная их ценность невелика. Но когда я читал Вашу книгу, то получил впечатление пения птицы, которая не может не петь, и высоко оценил её. А профессор Карузин, очень взволнованный, подбежал ко мне и, потрясая мою руку, усердно просил прощения в том, что не интересовался моей работой на чердаке, где хранятся черепа, и не подозревал, что там создаётся такая блестящая работа» [1,22].

Варшавский университет присудил Войно-Ясенецкому золотую премию им.Хойнацкого   «за лучшие сочинения, пролагающие новый путь в медицине».

14 января 1916 года В.Ф.Ясенецкий-Войно выступил на заседании Врачебной комиссии Переславского уезда. [177].

Из всех операций в 1916 году выделены четыре истории болезни. В феврале 1916 года описан случай локализации бронхиогенной кисты:

«У Алексея З., 9 лет, за 7 дней до поступления в Переславскую земскую больницу среди полного здоровья и без видимой причины появилась болезненная припухлость на левой стороне шеи, общее недомогание и жар, а накануне поступления дыхание стало несколько затруднённым. Над левой пластинкой щитовидного хряща и дальше вверх, по направлению к подъязычной кости, определяется припухлость величиной почти с куриное яйцо, эластической консистенции, мало болезненная. Кожа над этой опухолью не изменена, но выше неё, до угла челюсти – студенистый отёк подкожной клетчатки. При ларингоскопии виден большой абсцесс в vallecula epiglottica sinistra, отодвинувший вход в гортань в правую сторону, и значительный воспалительный  отёк впереди надгортанника. Температура 38о, общее состояние удовлетворительное. 4/II под бромэтиловым наркозом  сделан поперечный разрез  над опухолью и выпущено большое количество зловонного гноя. Пальцем обследована глубокая гнойная полость. Оказалось, что она окружает со всех сторон левый большой  рожок подъязычной кости и продолжается  дальше кверху до надгортанника, т.е. spatium hyothreoepiglotticum. Малый рожок обнажён от надкостницы и торчит в виде колючего шипа. Полость выполнена марлей. Уже на следующий день наступило улучшение. Выздоровление прошло быстро и без осложнений» [178].

14 февраля 1916 года земский врач В.Ф.Ясенецкий-Войно выступает с отчётом на заседании Врачебной комиссии Переславского уезда. [179].

В погожие воскресные дни, когда глава семьи Валентин Феликсович давал себе небольшую передышку от непрерывного напряжённого конвейера хирургических операций, семья Войно-Ясенецких выбиралась на берег Плещеева озера. Живописность его берегов была особо близка художественной натуре Валентина Феликсовича. Озеро протянулось в длину на 10 км и на 5 км в ширину. Оно было довольно глубокое. Местами до 45 метров. Недаром русский император Петр Великий выбрал его для постройки первого российского флота. Он сам писал о выборе места: «…для того стал я проведывать, где более воды, то мне объявили Переяславское озеро (яко наибольшее), куда я, под образом обещания в Троицкий монастырь, у матери выпросился. А потом уже стал просить её и явно, чтобы там двор и суды делать». С помощью переяславских рыбаков и выписанных голландских мореходов молодой Пётр I построил к 1692 году около ста кораблей. Свою флотилию он назвал «Потешной флотилией», т.к. устраивал потешные манёвры и баталии. Прямо на берегу примостился морской музей, названный «Ботик Петра I». Строго говоря, это грузовой ботик «Фортуна», а ботик Петра, на котором он осваивал премудрости морского боя, перевезли в Санкт-Петербург.

В августе 1916 года составлена история болезни Анны Н. с весьма тяжёлым оперативным вмешательством:

«Анна Н., 40 лет, поступила в Переславскую земскую больницу 12/VIII 1916 г. по поводу большого карбункула нижней губы, занимавшего весь левый угол рта и ближайшую  часть слизистой оболочки щеки, а на губе распространившегося уже на 1 см за среднюю линию. Губа сильно утолщена и напряжена, оттопырена, слизистая оболочка не лоснится, во многих местах пронизана маленькими отверстиями, из которых выглядывают гнойные пробки От угла рта до краёв челюсти определяется довольно твёрдый воспалительный инфильтрат, в подчелюстной области — воспалительный отёк и красная полоса лимфангиита. Общее состояние больной весьма тяжёлое, температура 39,5о, пульс 120. Немедленно произведена операция под эфирным наркозом. Сперва сделана перевязка общей лицевой вены на шее, но тромба в ней не найдено, рана выполнена йодоформной марлей и уменьшена несколькими швами. Затем вся губа, угол рта и инфильтрированная часть щеки очень глубокими разрезами расслоены вплоть до здоровых частей на две пластинки (одна пластинка в сторону кожи, другая – в сторону слизистой оболочки); на поверхностях разрезов был ясно виден типичный для карбункула воспалительный инфильтрат с омертвевшей и пронизанной гнойными ходами клетчаткой. От угла рта до нижнего края челюсти проведен разрез до кости, края его оттянуты крючками и далеко отделены от челюсти. Из широко развёрнутой раны вырезан  весь воспалительный инфильтрат, без всякой заботы о будущем виде губы, так как дело шло о спасении жизни больной. Во избежание аспирации крови больная во время операции находилась в положении Тренделенбурга и в vestibulum oris были введены большие марлевые тампоны, впитывавшие кровь. Большого кровотечения не было, хотя разрезы проводились как раз там, где проходит a.maxillaris externa; пришлось перевязать только несколько веточек этой артерии, но и перевязка самого ствола её ничего страшного не представляла: сперва было брызнула довольно сильная струя крови, но это место удалось тотчас же прижать пальцем и захватить артерию кохеровским пинцетом. Обширные раны выполнены йодоформной марлей; не наложено ни одного шва.

Несмотря на столь радикальную операцию, через день было замечено распространение карбункула на верхнюю губу на протяжении 1 см. Однако температура быстро упала, и воспалительный процесс в тех местах, где были сделаны разрезы совершенно затих; ввиду этого небольшому распространению воспаления на верхнюю губу не было придано особенно большого значения». [180].

Все весенние месяцы 14 числа (март, апрель, май) В.Ф.Ясенецкий-Войно присутствовал на заседании Врачебной комиссии и выступал по обсуждаемым вопросам. [181].

О работе в госпитале В.Ф.Войно-Ясенецкий практически ничего не писал. Осталось упоминание только одной истории больного, доставленного с фронта.

Так, в ноябре 1916 года был описан случай огнестрельного ранения бедра. Сделано 3 операции:

«Амбруш Б., 38 лет, поступил 1/XI — 1916 г. Ранен 10 месяцев тому назад ружейной пулей, которая вошла в левое бедро, на 8 см ниже большого вертела и вышла на середине правой ягодицы. Через 3 месяца рана зажила, но боли в правой ноге остались. Недель 6 тому назад начались боли в правой ягодице и вблизи заднего прохода; больной не мог сидеть и был помещён в военный лазарет; в котором находился до поступления в Переславскую земскую больницу. Две недели тому назад началась лихорадка, имевшая гектический характер. Больной поступил в тяжёлом состоянии, с очень запущенным большим абсцессом справа от заднего прохода. В день поступления сделан разрез  под бромэтиловом наркозом, и из большой гнойной полости вытек зловонный гной. Палец весь уходит в полость и попадает в конце её в прямую кишку. Введён большой выпускник из йодоформной марли. Улучшения после этой операции не наступило, и температура доходила до 41о. Как оказалось, это зависело от того, что не был замечен большой гнойный затёк  на правом бедре, 5/XI сделана вторая операция. Широким разрезом вскрыта обширная подфасциальная флегмона на наружной стороне бедра; из гнойной полости палец проникает далеко вверх и ощупывает окружённый гноем большой вертел. Второй разрез выше вертела показал, что имеется ещё второй глубокий затёк между задними мышцами бедра, для вскрытия которого сделан третий разрез на задней стороне бедра, и из него во второй разрез проведана дренажная трубка. Подфасциальная полость на наружной стороне бедра выполнена марлей.

После этой операции больной стал быстро поправляться. Раны хорошо заживали, но остались свищи на ягодице и бедре. 5/I — 1917 г. впрыснута в свищи паста Бека. Температура поднялась до 39о, но через несколько дней снова упала до нормы. Свищи не закрылись,  инъекции пасты безуспешно повторялись ещё 2 раза. 12/II — 1917 г. третья операция. В свищ, открывшийся в кишку на 5 см выше заднего прохода, введён желобоватый зонд и по зонду рассечена кишка с её сфинктерами. Свищи, оставшиеся на бедре и в тазобедренной области, оказались длинными ходами, окружёнными рубцовой тканью. Свищ на бедре рассечен и вырезан на всём протяжении, ход же в тазобедренную область невозможно было рассечь, так как он шёл в поперечном направлении, под задними мышцами бедра. Ход этот расширен и выскоблен, на дне его оказался поверхностно изъеденный седалищный бугор, который и выскоблен острой ложечкой. Через 1,5 месяца после этой операции больной вполне выздоровел». [182].

Из данной истории болезни видно, сколько сил и энергии приходиться тратить на одного больного, чтобы спасти ему жизнь: сделаны три обширные операции, ежедневные осмотры и корректировка лечения, многочисленные анализы и многое другое.

С 14 июня по 14 октября 1917 года земский врач В.Ф.Ясенецкий-Войно неоднократно выступал на заседании Врачебной комиссии. [183].

После защиты диссертации В.Ф.Войно-Ясенецкий стал доктором медицинских наук, который впервые в России и в мире теоретически обосновал и практически разработал новые методы регионарной анестезии, которые считались невозможными по оценке зарубежных светил в этой области. Кроме того, он стал пионером в России в очень крупных и тяжелых операциях на желчных путях, селезенке и нейрохирургических операциях на головном мозге. Выход в свет его первой книги на основе докторской диссертации распространил его научную и оперативно-хирургическую славу по всей России. Недаром же Варшавский Университет присудил ему золотую медаль за открытие в медицине нового научного направления. Это означало, что Валентин Феликсович перерос рамки земского врача в г. Переславле. В народе говорят: большому кораблю – большое плавание. Поэтому когда Валентин Феликсович увидел в конце ноября 1916 года в медицинской газете объявление о конкурсе на замещение вакантной должности главного врача и главного хирурга Ташкентской городской больницы, он послал документы в Ташкент. Конкурс оказался очень большим. Однако из большого числа претендентов конкурсная комиссия в феврале 1917 г. приняла решение пригласить В.Ф.Войно-Ясенецкого занять должность главного врача.

«К 1916 году относится случай с 11-летней девочкой Марией К., привезенной к нам через 3 месяца после того, как она заболела не особенно тяжёлым остеомиелитом большеберцовой кости и на 8-ой день была оперирована, причём врач ограничился простым вскрытием большого поднадкостничного абсцесса. Девочка доставлена очень ослабленной и измученной болезнью, бледной, худой и слабой, с многочисленными свищами на голени и сгибательной контрактурой в коленном суставе почти до прямого угла. При операции мы нашли омертвение почти всей верхней половины  большеберцовой кости и вынуждены были резецировать её на большом протяжении, от tuberositas tibiae до середины диафиза. Рану выполнили марлей и частично сшили, затем устроили постоянное вытяжение голени посредством гипсового башмачка. Заживление раны хотя проходило без осложнений, но было очень продолжительно, и кость не регенерировала.

Приблизительно через 11 месяцев после операции девочке была сделана в другой больнице свободная пересадка кости в дефект tibiae. Пересадка не удалась и остались многочисленные свищи». [184]. Из данной истории болезни видно, как тяжело и болезненно происходит исправление ошибок других хирургов. Хирург В.Ф.Войно-Ясенецкий вынужден заниматься одной больной одиннадцать месяцев из-за того, что предыдущий хирург не до конца понял характер болезни и не до конца выполнил операцию.

Последний раз Валентин Феликсович присутствовал и выступал на заседании Врачебной комиссии Переславского уезда 14 ноября 1916 г., о чём свидетельствует запись в журнале заседаний комиссии. [185].

В 1916 году «было ещё одно великое событие в моей жизни, начало которому Господь положил в Переславле. В конце пребывания в Переславле пришло мне на мысль изложить свой опыт в особой книге «Очерки гнойной хирургии». Я составил план  этой книги и написал предисловие к ней. И тогда, к моему удивлению, у меня появилась крайне странная неотвязная мысль «Когда эта книга будет написана, на ней будет стоять имя епископа». Быть священнослужителем, а тем более епископом мне и во сне не снилось, но неведомые нам пути  жизни нашей вполне известны Всесведующему Богу уже когда мы во чреве матери»,писал Святитель в Автобиографии. [1,24].

Так оно и случилось через семь лет, когда Святитель закончил главную книгу своей жизни «Очерки гнойной хирургии». Это произошло в тюремной камере областной тюрьмы НКВД в городе Ташкенте после первого ареста Святителя Луки.

 

1917  год. Февральская революция. Отъезд из Переславля-Залеского

В этот роковой для русского народа год Россия вошла уже потрясаемая предреволюционными бурями. Как и во все предыдущие годы своего земского служения, жизненный строй Валентина Феликсовича резко контрастировал со стремлениями сатанистов в обличии масонов, рядившихся в тогу интеллигентных деятелей искусства, науки, литературы, в обличие борцов за свободу еврейского, польского и других народов, а на деле террористов, анархистов и международных авантюристов, жаждавших власти любой ценой.  Их числу относились Керенский, Милюков, Гучков, М. Федоров, Некрасов, Родзянко, Ленин, Парвус, Розенфельд, Троцкий и др.  И если  реперными точками жизни В.Ф. Войно-Ясенецкого до 1923 года были операции, борьба за спасение жизни людей, независимо от их социального положения, религии и происхождения, то для Думской и вне ее политической элиты и левых партий этими точками были заговоры, убийства, подстрекательства, предательства. К 1917 году сеть масонских организаций уже прочно опутала Петербург, Москву и все крупные города России, которая систематически проводила свои съезды и координировала деятельность всех партий, где у них были свои ячейки. Об этом откровенно пишет один из главных масонов России А.Ф. Керенский:

«Основу нашего общества составляла местная ложа. Высший Совет ордена имел право создавать специальные ложи помимо территориальных. Так, была ложа в Думе, другая – для писателей и так далее. При создании каждая ложа получала полную автономию. Ни один орган ордена не имел права вмешиваться в работу ложи или в вопрос о приеме в нее новых членов. На ежегодных съездах делегаты от лож обсуждали проделанную работу и проводили выборы в Высший совет. На этих же съездах генеральный секретарь от имени Высшего совета представлял на рассмотрение делегатов доклад о достигнутых успехах с оценкой политического положения и программой действий на предстоящий год. Порой на съездах между членами одной и той же партии происходили острые столкновения мнений по таким жизненно важным проблемам, как национальный вопрос, формирование правительства, аграрная реформа. Но мы никогда не допускали, чтобы эти разногласия наносили ущерб нашей солидарности.

Такой внепартийный подход позволил достичь замечательных результатов, наиболее важный из которых – создание программы будущей демократии  в России, которая в значительной мере была воплощена в жизнь Временным правительством. Бытует миф, который всячески распространяли противники Временного правительства, о том, будто некая мистическая тройка масонов навязала правительству, вопреки общественному мнению, свою программу. В действительности же положение в России и насущные нужды нашей страны обсуждались на съездах масонов людьми, которые вовсе не пытались навязать друг другу свой политические программы, а руководились лишь своей совестью в стремлении найти наилучшие решения. Мы ощущали пульс национальной жизни и всегда стремились воплотить в нашей работе чаяния народа.

В период существования IV Думы идея объединения во имя достижения общих целей получила еще большую поддержку. Повторяю еще раз: все наши усилия имели целью установление в России демократии на основе широких социальных реформ и федерального устройства государства. В последние фатальные годы распутинской власти для большинства членов общества обреченность монархии стала очевидностью, однако это не мешало монархистам принимать участие в общем деле, поскольку вопрос о будущей форме правления был подчинен решению более насущных задач.

После начала первой мировой войны встала необходимость пересмотреть всю нашу программу. Это была первая тотальная война, в которую оказались втянуты не только вооруженные силы, но и огромные массы гражданского населения. Ради достижения победы необходимо было добиться примирения между всеми классами общества, между народом и верховной властью. Моя попытка вынудить царя сделать жест доброй воли в отношении народа была, конечна, наивна , однако другие положения новой программы на период войны были претворены в жизнь. Безоговорочная защита отечества оставалась основой нашей деятельности на весь период войны. Однако после Февральской революции разгорелись политические страсти, и внепартийное сотрудничество стало совершенно невозможным». [29].

В феврале 1917 г., «при очень большом конкурсе получил приглашение в Ташкент на должность хирурга и главного врача  большой городской больницы», пишет Святитель в Автобиографии ( 1,24).

 

 

 

10 февраля 1917 года Валентин Феликсович пишет заявление об уходе с должности, а 15 февраля Переславская уездная земская управа посылает официальное сообщение № 528 от 15.02.1917 во врачебное отделение Владимирского губернского правления об увольнении от должности заведующего Переславской земской больницей В.Ф.Ясенецкий-Войно с 20 февраля 1917 года. [188].

В марте 1917 года семья В.Ф. Войно-Ясенецкого уезжает из Переславля-Залесского в г.Ташкент.

В то время, как семья Ясенецких паковала чемоданы в Переславле-Залеском, в Петербурге после отречения Николя II вечером 2 марта было подписано, а днем позже опубликовано следующее заявление Временного правительства*:

«Декларация Временного правительства о его составе и задачах. 3 марта 1917.

Граждане! Временный комитет членов Государственной думы при содействии и сочувствии столичных войск и населения достиг в настоящее время такой степени успехов над темными силами старого режима, который дозволяет ему приступить к более прочному устройству исполнительной власти.

Для этой цели Временный комитет Государственной думы назначил министрами первого общественного кабинета следующих лиц, доверие к которым страны обеспечено их прошлой общественной и политической деятельностью.

Председатель Совета министров и министр внутренних дел – князь Г.Е. Львов.

Министр иностранных дел – П.Н. Милюков.

Министр военный и морской – А.И. Гучков.

Министр путей сообщения – Н.В. Некрасов.

Министр торговли и промышленности – А.И. Коновалов.

Министр финансов – М.И. Терещенко.

Министр просвещения – А.А. Майнулов.

Обер-прокурор Святейшего Синода – В.Н. Львов.

Министр земледелия – А.И. Шингарев.

Министр юстиции – А.Ф. Керенский.

В своей настоящей деятельности кабинет будет руководствоваться следующими основаниями:

1)         Полная и немедленная амнистия по всем делам политическим и религиозным, в том числе террористическим покушениям, военным восстаниям и аграрным преступлениям и т.д.

2)         Свобода слова, печати, союзов, собраний и стачек с распространением политических свобод на военнослужащих в пределах, допускаемых военно-техническими условиями.

3)         Отмена всех сословных, вероисповедных и национальных ограничений.

4)         Немедленная подготовка к созыву на началах всеобщего, равного, тайного и прямого голосования Учредительного собрания, которое установит форму правления и конституцию страны.

5)         Замена полиции народной милицией с выборным начальством, подчиненным органам местного самоуправления.

6)         Выборы в органы местного самоуправления на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования.

7)         Неразоружение и невывод из Петрограда воинских частей, принимавших участие в революционном движении.

8)         При сохранении строгой военной дисциплины в строю и при несении воинской службы – устранение для солдат всех ограничений в пользовании общественными правами, предоставленными всем остальным гражданам.

 

Временное правительство считает своим долгом присовокупить, что оно отнюдь не намерено воспользоваться военными обстоятельствами для какого-либо промедления в осуществлении вышеизложенных реформ и мероприятий.

Председатель Государственной думы М. Родзянко.

Председатель Совета министров кн. Львов.

Министры: Милюков, Некрасов, Мануйлов, Коновалов, Терещенко, В. Львов, Шингарев, Керенский. [189].

Обстоятельства переезда семьи Ясенецких-Войно из Переславля в Ташкент очень кратко описаны самим Святителем в «Автобиографии»: «В начале 1917 года к нам приехала старшая сестра моей жены, только что похоронившая в Крыму свою молоденькую дочь, умершую от скоротечной чахотки. На великую беду, она привезла с собой ватное одеяло, под которым лежала ее больная дочь. Я говорил своей жене Анне, что в одеяле привезена к нам смерть. Так и случилось: сестра Ани прожила у нас две недели и вскоре после ее отъезда я обнаружил у Ани явные признаки туберкулеза легких. Это совпало с тем временем, когда я по объявлению в газете при очень большом конкурсе получил приглашение в Ташкент на должность хирурга и главного врача большой городской больницы… На полдороге от Переславля до Москвы пришлось на неделю остановиться в гостинице Троице-Сергеевой лавры вследствие высокой лихорадки у Ани. Поездка на поезде в Москву и дальнейший путь до Ташкента с малыми детьми были крайне трудными, так как уже было сильно расстроено железнодорожное движение». [1, 24-25].

Советская власть закрыла практически все монастыри и принадлежавшие им хозяйственные объекты-фабрики, фермы, больницы, гостиницы. Та же часть постигла и гостиницу Троице-Сергеевой лавры. Сначала в ней разместили детский дом, потом какое-то учреждение, а часть зданий использовали строители. Здание практически не ремонтировалось и в начале 90-х годов его в полуразрушенном состоянии вернули РПЦ (см. фотографию).

Путь Ясенецких лежал на юго-восток – в Ташкент.